— Я выбрала. Спасибо!
Она сделала заказ.
Перед уходом Рони взглянула на меня с крайней ненавистью, гарантирую, так презрительно смотрят на бывших мужей.
Как же легко потерять любовь женщин.
Я сбежал от уничижающей переглядки и полез в сумку за бумагами, рассортировал их по стопочкам на столе, пока девчонка, хитро скалясь, надоедливо сопровождала каждый мой жест.
— Что ещё?
— Так работает полиция? — спросила Дэнтон, придвигая стакан с соком, — В придорожной кафешке расследует особо тяжкие преступления?
— Мне поесть нельзя? — я расчистил место на столе и, наконец, добрался до горячего сэндвича, демонстративно делая первый укус.
Надеюсь, она поймёт мой недвусмысленный намёк и отстанет на время обеда.
Взгляд притянули бумаги. В отчёте криминалистов ничего путного. Никаких следов. Если бы убийца творил зверства на месте, наверняка осталась бы хоть капля крови. Да и выбранный метод убийства не самый чистый.
Расспрос жильцов первого этажа необходимо провести в кратчайшие сроки. Оставим на завтра.
На камеры я не надеялся. Стандартная запись хранилась в течение 48 – 72 часов. Только если изъять видео с городской системы наблюдения. А значит, нужно запрашивать разрешение в администрации. Это муторно и опять пересекаться с придурком прокурором. Или же перетерпеть его рожу и отправить ходатайство?
— Трибунал стал сыщиком потому, что в крови течёт справедливость?
Эмпат оторвала меня от размышлений. Я лениво дожевал сэндвич, крайне злобно подняв глаза и уставившись исподлобья. Мне совсем не хотелось говорить ни о себе лично, ни о роли трибунала. Тем более с ней! Ненавистная тема под запретом! Я не хочу вспоминать о прошлом! И никакому эмпату не позволю залезть в голову!
— Слушай. — начал я, оскалив зубы, — Давай ты будешь делать своё дело. А я своё. Пришла консультировать? На. — я бросил бумаги с заключением патанатомов перед ней. Отрывисто и отталкивающе. — Сиди и консультируй.
Дэнтон наверняка уловила открытую неприязнь. Или отчего уставилась таким уязвлённым взглядом?
Несмотря на колкие слова, она притянула документы, откинулась на спинку диванчика и спрятала лицо за белыми листами. Главное, что сделала она сие действие без единого звука, исчезая из моего поля зрения.
"Сад изобилия"
Эмпаты — распространённая категория эсперов обладающие усиленным восприятием и отражением, но не способные к внетелесному воспроизведению.
Трибунал.
Таков приговор. Я получил его в возрасте 6-ти лет, когда убитые горем глубоко верующие фанатики-родители отдавали меня в распростёртые объятия паре священников местной церкви.
Да, я плакал от принудительной разлуки, от страха, и никто не унял боли обожжённых рук.
Руки покраснели, отекли, кожа отслоилась и покрылась пузырями, что при слабом нажиме лопались, но я упорно цеплялся за подол платья матери, умоляя не отпускать меня и простить за боль, что я причинил. Запах сожжённой, подпаленной плоти до сих пор разъедал ноздри, а шрамы по сей день напоминали о пережитом.
Родные лица забылись; утратили яркость и голоса, и события. А звание "трибунал" стало доподлинным наказанием, которое я неизбежно нёс вплоть до 27 лет.
—Простите, молодой человек.
Славно, что меня отвлекли от гнетущих накативших воспоминаний. Я промассировал нахмуренные брови и уставился вслед женщине, оторвавшей меня от раскручивания водоворота в стаканчике с растворимым кофе.
Незнакомка источала явный аромат корня цветка “адамова голова”. По поверьям он помогал разыскать затаившуюся нечисть, а употребив в пищу, увидеть, на ком лежала порча. Заметная деталь.
Развернувшись, в лицо внезапно ударил луч утреннего солнца, и перед глазами появилась девчонка-эмпат, преподнеся подставку с двумя стаканчиками кофе.
—Не стоит пить растворимый. Вот. Я купила нам зерновой. — подмигивая карие глазками.
Напрашивалась ко мне в друзья?
Я скрылся в тени. Неожиданный презент, я принял и сделал первый глоток. Прекрасный, наполненный горьковатым вкусом свежеприготовленного кофе. Я позабыл невзгоды раннего и неприятного утра.
—Я должен сказать “спасибо”?
—Было бы неплохо.
Она плелась за мной, стремясь сравняться, побрякивая замочками на сумочке.
—План таков! — обозначил я. — Возвращаемся на место. Я опрашиваю жителей, а ты светишь их на предмет вранья, волнения и так далее. Если что-то уловишь, маякнёшь. Всё уяснила?