— Ты про первый контакт?
— Верно. — я ответил с полуулыбкой. — Когда я от злости впервые снёс амбар “завертью”, на пороге уже стояли “Клановцы”.
— “Клановцы”? — удивилась Дэнтон — Твои родители – участники секты? Ты же говорил, что жил в монастыре.
Я умолк. Сник, как под ударом. Потёр ладони о брюки, чувствуя, как холод пробирает до костей. От тревоги поджались плечи, и ком в горле не желал, чтобы я говорил.
— Кхм. Монастырь секты. Я недоговорил. Слегонца.
Глаза. Что же сейчас в её глазах? Она лишь вскинула одну бровь и сжала губы, подлило масла в огонь.
— Если вкратце, я ехать в монастырь не хотел. Долго скрывал силу. Доверился не тому человеку. Наломал дров по незнанию и убил Ракель.
Протараторил я и отдышался, так как воздуха не хватило в лёгких, а руки задрожали от нарастающего гнева на самого себя.
— Кто этот человек?
— Сагал,…
— Делитель, так?
— Прошу тебя, больше не лезь мне в голову.
— Я и не лезу.
Мне нечем дышать. Я отвёл лицо, стараясь зацепиться взглядом за что угодно, чтобы отвлечься от напряжения, которое по моей неосторожности рухнуло на плечи.
— Я не оправдываюсь тем, что я был ребёнком или, что смерть Ракель – случайность. Это я виноват.
Что-то подступало. Я кусал губы, которые задрожали, а ноги не могли найти покой.
— Делитель, который на первый взгляд казался человеком честным. Казался мне другом. И я доверял ему, в отличие от родителей, что презирали меня день ото дня. Он рассказал мне кто я. Кем я могу стать. Раскрыл мои способности. И я возжелал этого так сильно. Внимания и одобрения. Гордость взыграла во мне, а погубила не повинную Ракель!
Я вновь облокотился, меня всего трясло от злости, в груди кипело. Так горело. И по-прежнему болело.
— Когда эта тварь, — я цедил с трудом сквозь зубы — добралась до нас, я проиграл. Я лишь смотрел, как заживо горит демон, но, и моя сестра, которую я обещал защищать. Я помню этот день, будто он был вчера, видно поэтому полтергейст Орбэйл так точно и быстро всё проявил. — я перевёл дыхание — Потом меня отдали на попечение секте. Я сделал больно себе, а каково было родителям? Потерять сразу всех детей? Понимаю, почему они не навещали меня. Долго я замаливал грехи, но злоба только росла. Я ненавижу делителей. И стоит ему появиться я, поверь, не поступлюсь ничем. Я не проиграю. Я убью и, будь я проклят, буду этим наслаждаться.
Дэнтон молчала, затаив дыхание. Замерла в страхе. Ресницы её дрогнули, и она с трудом сделала первый вдох, приподнимая плечи, но смотрела так невозмутимо, не отводя глаз.
— Прости, Дэнтон. Став следователем, я очерствел. Думал, что забуду кто я. Трибунал. Эспер. И мне, всё-таки, почти дали сан диакона.
Мышцы, наконец, расслабились, я потёр шею и дельты. Дэни осторожно подсела рядом.
— Диакон?
— Формально я экзорцист младшего ордена.
— Почему “почти” дали сан?
— Я сбежал.
Она сжала брови в знакомом сожалении, и я верил её искренности. Видя, как я сутулюсь, Дэни заключила мои руки в ладонях. Её близость медленно растопила остатки льда.
— Всё изменилось. — скрипнула лавочка из-за того, что я двинулся к тёплой Дэнтон — Теперь даже дружу с эмпатом! Где это видано…?
Зачем я пытался скрыть свои эмоции? Не понимаю? Мне одновременно и неловко, и очень волнительно.
— Мы стали друзьями?
— Конечно. Было много склок и недопонимания, но я тебе доверяю. Благодаря тебе я понимаю, что ошибался. И спасибо, что ты рядом.
Раз мы теперь ближе, чем вчера, наверное, и мне позволительно держать её за руку смелее.
Сказанное Дэни ободрило, и, уверен, она чувствовала себя победителем, ведь я, такой непреклонный, изменил своё мнение.
— Моего отца поглотила бездна. — протараторила она с натянутой через силу улыбкой.
— Что?
— В тот день. Он сделал это ради меня. — Дэнтон засуетилась точно, как я немногим ранее. — Отец всегда жаждал познать истину и не был готов столкнуться с ней. Просто не был готов. Но. Можно так сказать, он дал мне жизнь.
Уголки губ Дэни задрожали. Оказалось, её жизнь не сахар. И тоже состояла из боли и отчаяния. Из потерь и приобретений.
Я погладил костяшки её пальцев и, чуть улыбнувшись, начал:
— Это же хорошо, верно? Есть ты.
— Ты так считаешь?
— Игры с великой бездной до добра не доводят, так как легко потерять связь с реальным миром. Каждый эспер, погружаясь в эту тёмную пучину, рискует. Но твой отец, уверен, ни о чём не сожалеет. Ведь у него осталась такая замечательная дочь, как ты.