Мы делали вид, что происходящее в порядке вещей. Давали друг другу негласное разрешение на любые, самые смелые действия.
— Можно задать вопрос?
— Если потом смогу задать вопрос и я.
— Расскажи о себе? М? — начал я, нежно поглаживая спину пальцами, медленно приближаясь к шее, зная наверняка, что именно там её кожа мгновенно покроется мурашками. — Кто такая Сагал Дэнтон? Я совсем тебя не знаю, но очень хочу.
Она необычайно хитро улыбнулась, чуть сощурив лисьи глаза.
— Моя семья живёт закрыто. Мы же эмпаты. — заговорила она полушёпотом, — Мама держит лавку на Хью-роуд, где продаёт собственного написания травники, лапидарии, там же она продаёт всё для приготовления зелий и создания амулетов. Бабушка – травница, выращивает всё для маминого магазинчика. Тёти и дяди, двоюродные братья и сестры кто таролог, кто химик, кто пишет натальные карты, а некоторые племянники ещё писаются в подгузники. А дедушка, кстати, метеоролог и работает в городском гидрометцентре. Так что, когда ты называл их шарлатанами, по тому, как они не предвидели снегопад – ты хаял его.
— Да. Неловко вышло.
Держать бы мне иногда рот на замке.
— У тебя большая семья, так?
— У прадедушки, родоначальника, было три сына. А у каждого ещё три сына. И один из них мой дед, у которого родился мой отец и 2 брата.
— Вы живёте в одном поместье? — спросил я, представив себе гигантский родовой дом.
— Много кто покинул этот мир. Прадеда нет давно. Из дедушек остался только мой. Зато аж три бабушки! Отцы есть у всех, кроме меня. Да и вообще. Моя родословная линия явно слабая. Ведь у моего отца единственного нет сыновей. Давай не о грустном. — быстро добавила Дэнтон, словно желая отогнать тень печали. — У меня много родственников, и они изрядно поднадоели.
Мы рассмеялись, хотя рассказ об отце должен был вызвать иные эмоции.
Я пропускал через пальцы её чёрные волосы, наблюдая, с какой неприкрытой нежностью она смотрела в глаза, лёжа на плече. Хотелось раствориться в этом взгляде и в то же время бежать без оглядки. Страх неизведанного притягивал нас сильнее чего-либо.
— Я завидую, Дэни. Я могу только мечтать о такой большой семье.
— Тяжко жилось в одиночку?
— Не настолько. Случалось и много хорошего. Мы с ребятами хулиганили и сбегали в город на дискотеки и больно получали потом выговоры.
— Ещё бы с твоим нравом. Ты не похож на “почти” диакона.
Она толкнула меня в грудь, а я задержал её ладонь, накрыв своей.
— За свой нрав и наказан.
— Делал что-то предосудительное, отец Эрик?
— Ух! — почему-то подобное обращение меня зацепило. — Мне есть чего стыдиться.
— Расскажи? — воодушевилась Дэнтон, подскакивая на диване и вырываясь из объятий. — Дава-а-ай, Эрик!
— Как мы пришли к этому? — вздыхал я, почёсывая лоб большим пальцем.
— Хочешь, я посмотрю? Доверишь?
Я нехотя отдал ей руку. Все тайны давно раскрыты: мой дотошный перфекционизм, переживания о сестре… хотя одну тайну я всё же хранил.
Куда же она решит окунуться? В какой потаённый уголок?
Я наблюдал, как подрагивали ресницы на прикрытых веках. Как она сидела, чуть поддав корпус ко мне, подол юбки вызывающе задрался выше, обнажая бёдра, по которым так и жгло желанием провести ладонью. Я не знал, куда деть взгляд, а чуть опьянённый мозг начал подсовывать картинки нашей возможной близости. Моё внимание занимала её блузочка с вырезом, оголяющая линию декольте и длинную шею; движения её груди от редкого дыхания и пульсирующая сонная артерия; ключицы, которые так и молили, чтобы их осыпали поцелуями. И я бы целовал, наслаждаясь каждым касанием, спускаясь ниже к вырезу, сжимая её грудь в ладонях, исследуя трепетный ответ.
— Ничего себе… ты…?
Внезапно, когда она заговорила, я понял, до каких воспоминаний она добралась. Почувствовал, как вспыхнули щёки, выдавая меня с головой.
— Стой.
Я руки не одёрнул, но любезно попросил оставить забытую часть моей жизни, однако мозг сам начал крутить пережитое.