Она докопалась до моего первого опыта с женщиной, и… чёрт возьми, уверен, сделала это нарочно. Мой тайный, постыдный грех. Моё очень низкое согрешение, ведь я тот, кто проявил внимание к той молодой девушке-монахине. Желание съедало нас изнутри как и горячая кровь обжигала вены, заполняя весь разум лишь одной целью. Получить чувственное наслаждение, проникнуть в тело, душу, сознание другого человека.
В той маленькой комнате мы тайно предавались греху доброе количество раз. До сих пор, вспоминая приглушённый стук изголовья кровати о холодную каменную стену, ускоряющийся скрип расшатанной кровати, который эхом разносился по монастырским коридорам, возвещая всем безмолвным свидетелям, каким сладострастным утехам мы предавались в украденные мгновения. После непринуждённо натягивали одежды и возвращались к службе. И только вдвоём знали, что происходило за теми закрытыми дверьми. Стыд просачивался сквозь толщу лет, опаляя лицо нестерпимым жаром.
— Ты маленький негодник!
Дэнтон вернула меня в реальность.
Мы смущённо изучали лица друг друга особенно пытливо. Во взгляде Дэнтон читалось всё – от укоризны до дразнящего любопытства.
— Стыдишься этого? — зрачки её расширились, заблестели красные огоньки.
— В какой-то степени.
Её рука опустилась мне на бедро, словно прощупывая почву, чуть поглаживая, стремилась выше к паху.
Даже не намёк. Призыв к действию. Она прекрасно знала, что делала. И я, да будет так, не сопротивляюсь. Мы не настолько пьяны. В здравом уме. Приятны друг другу, не скрою. И вдвоём желали одного и того же.
Я ответил на касания, придвинулся и ощутил на своей щеке её неспокойное дыхание, особенно когда поглаживал манящие коленки, распаляя то самое пламя. Её рука смело подобралась к промежности, стиснула ткань брюк, и внизу живота всё перевернулось.
— Бог же наказал плодиться?
Она чуть склонила голову, подставляя для нежного поцелуя обнажённую линию шеи. А её ладонью ловко нащупала, что искала.
Не спуская глаз с чуть розоватых щёк, я поцеловал её, надолго прислонившись губами, вдыхая желанный аромат кожи, проверяя, насколько далеко я могу зайти.
Последовал ещё один, побуждённый ею поцелуй, куда более смелый. Интимный. Честный и нетерпеливый. Наши губы перемешались друг с другом. Не желая разъединяться, она напористо обнимала мою шею, поглаживая плечи и спину. Я отвечал так же крепко, не давая ей улизнуть. Жар разливался в груди. Я заострял все чувства на движении наших языков. Всё, что я знал о страсти, казалось, бледной тенью и не имело смысла.
Резким порывом я сократил между нами последние сантиметры, прижимая к себе, почти болезненно, целуя её шею, вслушиваясь в участившееся дыхание. Скольжу руками выше, слегка сжимая её затылок и направляя лицо к себе. Она наслаждалась, поддавалась, задыхаясь от поцелуев.
Она запрыгнула сверху, позабыв об условностях, не стесняясь, что большая часть её ягодиц оголилась. Мои руки бесстыже и нагло принялись изучать изгибы и впадинки её тела, заставляя начать движение тазом. Еле слышное «да» на грани стона срывалось с губ. Она жаждала крепче прижаться к моим возбуждённым местам.
Как же мне чертовски хорошо с ней!
Дэни прервала поцелуй, а я не давал ей вырваться из грубых объятий.
— И мне хорошо. — прошептала она, заглатывая воздух. — Ты совсем не паинька. — слова её трудно различимы, они прерывались вздохами, а руки дрожали, пока она спешно расстёгивала мелкие пуговицы блузки, словно торопя время и не давая мне времени на раздумья.
Оголив грудь, она откинула голову назад, без слов приглашая меня спуститься ниже, сбрасывая с плеч бретели лифа.
Всё, что я видел – как она, сидела на мне сверху широко раздвинув ноги, и распаляла своими трениями. Пальцы нащупали под юбкой тонкие лямки её трусиков, и я готов был стянуть их вниз…
— Друзья?
Голос Риччи. Время застыло.
Она слетела с моих коленей, закрыла подолом юбки ноги и поправила кофточку.
— Я нашёл нам…?
Риччи, покачиваясь, ворвался в гостиную, а я за малым успел спрятать кое-что торчащее из моих брюк подушкой.
— А, помешал? — уточнял он, обводя нас подозрительным взглядом.
— Что ты? Нет-нет. — суетливо ответила Дэнтон, стараясь казаться невозмутимой.