Я непонимающе посмотрел на него. Отец заметил мой взгляд и продолжил терпеливо пояснять:
— Когда какой-нибудь из наших родичей подходил к самой грани и чувствовал, что ему осталось совсем недолго, то он продавал всё свое движимое и недвижимое имущество, обнулял все свои счета и превращал все эти свои, ранее накопленные сбережения, в драгоценности. Как правило, чаще всего в золото и крупные драгоценные камни. После этого, он прятал всё это в только ему одному известном месте и, как правило, это всегда крайне труднодоступные места. Затем он пересылал своему ближайшему потомку известие о том, где он всё это припрятал, и как до этого добраться. Всё это скрупулезно фиксировалось в книге и ждало своего часа. И так из поколения в поколение, тысячи лет подряд. Как ты думаешь, за несколько тысяч лет — сколько у нас всего накопилось?
— Я даже не представляю!
— Вот и я не представляю! Нет, при большой нужде, конечно же, можно вскрыть какой-нибудь тайник, и этого хватит на несколько поколений богатой и разгульной жизни в любой из стран мира, но если тебе просто не хватает денег, то делать это не рекомендуется из-за обычной нужды, причина должна быть куда более серьезной.
Мне стало интересно, и я спросил:
— А ты вскрывал уже такие тайники?
— Да, один раз приходилось! — отец снова подбросил в руке монету. — Я был тогда еще очень молод, и это было еще с моим прапрадедом.
Отец ухмыльнулся одними глазами.
— Надо было устроить небольшую войнушку между закадычными друзьями, и для этого нужны были очень большие деньги. Политика, понимаешь ли! И вот что я тебе скажу, если тебе когда-нибудь придется вскрывать такой тайник, очень внимательно читай инструкцию к нему. Я не шучу. Некоторые наши родичи такие затейники, и ты даже не представляешь — какие! — сказав это, он что-то вспомнил, потер свое правое плечо и поморщился.
Мы сидели несколько минут молча, думая каждый о своем.
Первый контроль
Я посмотрел на студента, затем на то место, где еще совсем недавно стояла машина с затемненными стеклами и, наконец, решился.
— А можно я попробую? — я повел глазами в сторону одинокого молодого человека с сигаретой в зубах.
Щуп я освоил еще четыре дня назад. Это, конечно, сложнее, чем увидеть ауру, но ничего, отец хороший учитель, и у меня всё получилось чуть ли не с первого раза.
Я постараюсь объяснить на пальцах, как это работает. Щуп, как бы это правильно сказать, он у меня в сознании! Самое сложное — представить этот щуп мысленно, но это еще полдела, самое главное — представить его надо было так, как будто он есть наяву на самом деле и во всех деталях. Чем отчетливее ты представляешь себе этот щуп, тем он легче проникает в ауру человека, и тем послушнее становится твой оппонент.
Отец говорил, что со временем это будет происходить чисто автоматически, на рефлексах. Но пока мне с созданием этого щупа приходилось попотеть.
— Ну, попробуй! — получил я согласие от отца.
Я, немного волнуясь, присмотрелся к студенту. Его ауру я увидел практически сразу, даже как мне показалось, не сильно расфокусировал при этом взгляд. Старательно создав щуп, я осторожно потянулся к его ауре.
Так, есть контакт!
Студент, ничего не подозревая, продолжал увлеченно читать книгу.
Я немного растерялся, что дальше?
Щуп, как бы почувствовав мою растерянность, тут же исчез, и мне пришлось всё повторять заново. Со второго раза всё получилось увереннее и быстрее. Послал ему установку — надо встать и попрыгать, постоянно хлопая себя по плечам, чтобы согреться.
Пару секунд ничего не происходило, а затем молодой человек подскочил, выронил книгу и стал прыгать, и хлопать себя по плечам как заведенный.
Затем ему поступила от меня команда — присесть и отжаться десять раз, а затем побегать вокруг лавочки. Студент как заправский физкультурник выполнял все мои команды, хотя было видно, что отжимается он, наверное, первый раз в жизни. Решив, что с него хватит, я дал ему установку сесть на лавочку и снова взять в руки книгу.
Разорвав контакт с аурой, я внимательно посмотрел на молодого взъерошенного парня. Тот осмысленным взглядом посмотрел вокруг себя, сразу же заволновался, потрогал себе лоб и стал озираться. Немного затравленно глянул на нас, быстро захлопнул книгу, затем встал и быстрым шагом пошел куда-то по аллейке. При ходьбе его мотыляло из стороны в сторону так сильно, что у меня возникли опасения, как бы он не врезался в дерево или какой-нибудь фонарный столб.