— Афганская милиция! Днем милиционеры, вечером моджахеды!
Отец рывком сел, сплюнул на землю и скривился, будто укусил лимон.
— Я до сих пор понять не могу, как наше доблестное руководство их тогда проморгало! Ну не вызывала эта пятерка никаких подозрений ни у кого! Служили себе, выслуживались! Эх…
Отец снова лег на спину и уставился в звездное небо.
— Как-то раз, — продолжил он, — их отправили вперемежку с нашими сопровождать один важный груз. Эти подонки подловили подходящий момент и, убив семерых наших ребят, скрылись неизвестно куда с теми деньгами, которые мы должны были передать одному из лояльных к нам полевых командиров… Затаились они потом так, что найти их мы так и не смогли, как ни старались! И деньги за поимку немалые предлагали, и родню их в заложники брали, и казнили даже прилюдно одного — не своими руками, конечно, и ничего, как в воду канули! А тут спустя столько времени такая вот удача! Когда готовил наше с тобой мероприятие, просматривал относительно свежие фото и видеоматериалы, предоставленные мне нашей разведкой, я наткнулся эти знакомые мне рожи. Сам понимаешь, вопрос — искать что-то другое — отпал у меня сам собой, и такой момент я упустить уже не мог. Да еще и вот это выплыло неожиданно! — отец снова легонько пихнул ногой рюкзак. — Вот поэтому мы сейчас здесь! Понятно?
Дождавшись от меня кивка, отец неожиданно потер руки и предложил:
— А теперь давай посмотрим, что там мы у них по карманам насобирали! Трофеи, Коля, это, понимаешь ли — святое дело!
Он сел на корточки, постелил на камни тонкое одеяло и вывалил из своего рюкзака всё содержимое.
— Негусто, но тоже неплохо! — воскликнул отец, закончив подсчет.
Денег там почти не было, но мы сняли с трупов боевиков примерно два килограмма в золотых изделиях — кольца, цепочки…
— Видимо, давно им уже деньжат не подкидывали, — отец притворно вздохнул, — да, не балуют амеры своих воспитанников, совсем не балуют!
— А чем они тут занимались? Войны-то уже нет давно!
Отец покосился на меня и усмехнулся.
— Разным, сынок, в основном контроль над маково-опиумными полями, героин… Но есть еще и политика, а эти полуодурманенные душманы больше всего подходят на роль марионеток для сильных мира сего.
Отец положил мне руку на плечо и немного сжал его.
— Очень сильная банда… была! Молодец, сынок!
Ну наконец-то хоть какая-то оценка, и я не удержавшись спросил:
— Я сдал экзамен? Почему ты ничего мне об этом не говоришь?
Он помолчал с минуту, расправляя под собой спальный мешок, а затем, снова улегшись на спину, тихо сказал:
— А ты как думаешь?
— Мне кажется, ты немного помогал мне! Это нечестно!
— С чего ты взял?
— Вначале они были какие-то быстрые и резкие, а потом стали какие-то вялые, неповоротливые, я стал успевать абсолютно везде, успевал бить их на опережение. К одному подскочил и вырвал кадык, когда он только начал замахиваться на меня ножом, а ведь до него было метра три, не меньше! Что ты на это скажешь, ты специально их тормозил?
Отец внимательно смотрел на меня во время моего монолога, затем заложил руки за голову и уставился немигающим взглядом в ночное небо.
— Что я на это тебе скажу… — отец выдержал паузу. — Поверь моему немалому опыту, любой бой, особенно первый — это как встреча лицом к лицу со своею судьбой. Этот бой бесцеремонно вытащит наружу всю твою душу и все твои скрытые возможности, о которых ты и не подозревал ранее. Он как в судный час сделает так, что ты после этого такое о себе узнаешь, что…
Отец резко замолчал, потом повернул ко мне голову и уставился на меня долгим изучающим взглядом.
— Я клянусь тебе всем нашим родом, что не помогал тебе ни в чём — клянусь! Также я могу поклясться тебе в том, что этого совсем и не требовалось — у тебя была такая скорость передвижения, что ты иногда пропадал на миг из моего поля зрения, а потом неожиданно появлялся за спиной у противника.
Он приподнялся на локте и заговорил с легким возбуждением:
— Вот ты стоишь перед противником, а в следующее мгновение ты уже у него за спиной, он, поверженный, еще не успевает упасть, а ты уже атакуешь следующего. Как это у тебя получается, раньше я за тобой такого не замечал?
Я удивленно пожал плечами.
— Не знаю, пап! Мне казалось, что это они не особо хотят со мною драться и двигаются как обкуренные сонные мухи, — ошеломленно ответил я.
Отец отрицательно мотнул головой.
— У нас в роду у всех скорость всегда была запредельная для обычного человека, но у тебя, Коля, это нечто особенное, и ни у кого из нас такого еще не было, это я тебе точно говорю!