— Хочется, ты себе даже не представляешь, как хочется! Я до сих пор помню тот взгляд, когда он упал в коридоре перед телепортом; как будто терял что — то важное, дорогое, что уже успело проникнуть в мысли, в сердце, в кровь, без чего невозможно дышать и открывать глаза по утрам. И от этого еще больнее, потому что его реакция вызывает уверенность, что во всем этом виновата я, понимаешь? А я думаю, каково это — всю жизнь притворяться, что любишь, хотя на самом деле просто связана узами крови. И для детей притворяться, и для окружающих… для самой себя, в конце концов! Думаю так и понимаю, что поступаю правильно, уходя от него и пытаясь разобраться в себе. Только каждый прожитый без него день оборачивается медленным умиранием души.
— Тебе не кажется, что сейчас поздно об этом рассуждать? — выгнула бровь киса, смакуя последнюю апельсиновую дольку. — Ты ведь, по факту, уже связана, а все пытаешься дать логическое объяснение тому, что, в худшем случае, просто рождает в тебе искусственно привитые чувства. Не пора ли смириться и начать получать от жизни удовольствие, тем более что влюбленный дракон, да еще и такой красавец, как Детри, — это вообще подарок судьбы?
— Не могу, — твердо ответила я. — Пока не узнаю точно, что происходит, не смогу нормально жить — или притворяться — дальше.
Киса странно на меня посмотрела:
— Ох, уж мне эти твои вечные идеалы, максималистка! Ты очень напоминаешь меня до встречи с ван Гарденом. Я тоже мечтала и тоже хотела чистой, ничем не замутненной любви, а смотри, как вышло, — усмехнулась она, закидывая руку под голову.
— Так вот, я хочу пройти весь этот путь и понять, стоит ли бороться за отношения, пусть даже они и были когда — то мне навязаны. Может быть, и я втайне мечтаю закатывать громкие ссоры мужу, — улыбнулась краешками губ, чем вызвала фырканье со стороны Инги:
— Не выйдет! Твой Детри для этого не настолько холерик, а ты — не так остроумна, — показала язык наевшаяся пантера. — И что, собственно, ты собираешься делать, чтобы разобраться с вашей проблемой кровной помолвки?
— Хочу ее разорвать, — честно ответила я.
— Да — а — а — а… — протянула киса, смотря с таким выражением, словно думала, в какую бы психушку засунуть сдуревшую сирену. — Иногда мне кажется, что идеализм и идиотизм в твоем случае являются синонимами, — добавила она философски, впрочем, не собираясь устраивать сцену с рукоприкладством и нецензурщиной. — Продолжай, я вся внимание!
— Мне нужно будет попасть на Магеллановы Облака, — осторожно раскрыла я свои планы.
— Шикарно! — невольно восхитилась киса моей наивности. — Небось, опять телепортом намылилась прыгать? — меня одарили весьма испытующим взглядом.
— Ну… время поджимает, а на пассажирском крейсере Дориан, боюсь, сможет меня отыскать.
— Слушай, а ты не так безнадежна, как мне думалось раньше! — восхитилась киса. — Кое — где логика не совсем еще отказала… В общем, так, — деловито продолжила она. — Если хочешь, чтоб я под твоим проектом подписалась, сделай, пожалуйста, две вещи. Кстати, это приказ, а не рекомендация. Так вот. Забери Барса с собой и не отпускай, пока не окажешься у сирен — он и подпитает, и подстрахует, в случае чего. И узнай — таки у Детри, как пользоваться этим чертовым телепортом!
— Постараюсь, — с облегчением выдала я, радуясь сданному почти без боя сражению, после чего киса, выдохнув, поднялась и произнесла:
— Ну, пора и честь знать. Сегодня ночую у тебя! А потому, — она хитро прищурилась, — ближайшие часа полтора ванная в моем полном распоряжении — и не кантовать! — и, напевая себе под нос репертуар "Ночных шорохов", с непередаваемой грацией она ушла в указанном направлении.
Сколько, интересно, требуется организму, чтобы попасть в состояние глубокого сна? Вопрос интересовал меня, прежде всего, с тех позиций, что сегодня я целиком и полностью собиралась посвятить ночное время разговору с Дорианом. И провидение, если такое в принципе существует, даже оказалось на моей стороне: перед самым сном удалось прочувствовать на себе первые прелести интересного положения, распрощавшись с почти усвоенными организмом апельсинами. Кису же, к моему глубокому сожалению, не брало ничто, и, вернувшись из ванной через заявленные полтора часа, она выразила желание занять комнату, недавно принадлежавшую Дориану. Сменив вместе постельное белье и напоследок обнявшись, мы расстались до утра. В общем, подготовка к встрече шла полным ходом, и ослабленный после тяжелого дня организм, помахавший ручкой еще и витаминкам, отправился ко сну практически сразу.
Вопреки ожиданиям, я не оказалась в своей комнате, как это бывало раньше. И вообще, Дориана рядом не было. Зато привлекла внимание до боли знакомая с детства картина. Я стояла на веранде семейного дома Одиссисов и наблюдала, как в лунном свете на поле из цветов играю в догонялки вместе с отцом. Мне тогда, наверное, было лет шесть, может, чуть меньше. Папа специально возвратился с работы раньше и посвятил весь вечер играм, а мама весь следующий день укоризненно смотрела на сонную дочку, выговаривая, что подобное легкомысленное отношение к режиму дня до добра не доведет. Я же запомнила только ощущение бесконечной эйфории, заполняющей изнутри, и бешеный стук сердца, сопровождающийся состоянием абсолютного счастья. Глядя на себя из прошлого, невольно улыбнулась, а потом уловила звук открывающейся двери.
Мимо меня, совершенно не заметив и вставая по другую сторону от входа на крыльцо, прошел темноволосый мальчик. Я бы, наверное, удивилась, что ему здесь нужно, если бы не узнала в нем маленького Дориана. Вся беда была в том, что я не помнила, чтобы Ди в тот вечер присоединялся к нам. Я вообще не помнила, чтобы он в гости приходил. Но разве для призрачного дракона существовали условности, тихо подсказало сердце. Ну, конечно. Уже в юном возрасте Ди мог строить порталы, потому и не были для него серьезным препятствием расстояния между галактиками.
Пока я рассуждала, уменьшенная копия будущего правителя драконов оперлась на перила и стала наблюдать за нашей с папой игрой. С лица Дориана не сходила задумчивость, и я почему — то захотела представить себя на его месте. Проникнуть в мысли. Дотянуться до сути.
— Ты смеялась, — подсказал знакомый голос, в то время как я ощутила пробирающий до дрожи поцелуй у основания шеи. Существо отозвалось на него, и я потянулась к стоящему позади себя Дориану всем телом, откинув голову ему на плечо. — Ты так сияла в тот момент, что я не мог оторвать взгляда. А всего — то перенесся, чтобы узнать, как поживает будущая женушка.
— Какие — то неправильные мысли… для десятилетнего мальчика, — с трудом прошептала я в ответ, хотя обнимающие талию руки, от которых исходило невероятное тепло, вызывали только одно желание — кинуться в объятиях любимого мужчины.
В ответ раздался тихий гортанный смех, прозвучавший над самым ухом и заставивший мурашки с новой силой путешествовать по телу:
— Это мое воспоминание, Ари, — Дор кивнул на мальчика, все также продолжающего разглядывать веселившуюся вместе с отцом Арину Одиссис. — Просто хотел тебе показать, что эта привязка, которой ты так боишься, возникла не на пустом месте. Какое действие крови ты хочешь видеть у мальчишки? — серьезность вопроса никак не вязалась с ласковыми поглаживаниями, от которых хотелось довольно потянуться и, обернувшись, прижаться еще сильнее к желанному и долгожданному дракону. — Мне банально было интересно, что такого особенного могло в тебе быть, раз отец согласился на авантюру с помолвкой. Он — то, в отличие от меня, истинным зрением к тому времени обладал в совершенстве и прекрасно представлял, что связал меня с сиреной.
— Странные… мысли у маленького мальчика, — я не могла выдавить из себя ни единого связного ответа, поскольку голова отказывалась соображать напрочь от близости Дориана и умопомрачительного запаха хвои и летнего солнца.
— Ари, — подозрительно отозвался дракон, и в его голосе я почувствовала почти незаметные хриплые нотки. — Ты повторяешься…
Но думать не хотелось совершенно, и я просто накрыла его пальцы своими, осторожно поглаживая кожу и впитывая исходящее от нее тепло. Опять мне становилось холодно, опять рядом была манящая грелка…
— Арина, — настороженность в голосе сменилась мурлыканьем, — тебя куда — то не туда потянуло…