Наконец для Николаса стало проясняться. Во всяком случае — слова Джона объясняли его поведение.
— Скажите, почему вы так недружелюбны? Вы ведь даже меня не знаете, — прямо и откровенно спросил Николас, уже предчувствуя возможный ответ кузнеца.
— Вы спрашиваете меня, почему?! — словно бы поражаясь наивности или наглости, воскликнул мужчина. — Вы начинаете расследовать убийство уже после того, как за него повесили человека! И вы — не собираетесь искать ничего нового!
Гнев мужчины словно бы передался окружавшей его природе. Небеса сотряслись от неожиданного раската, и с мрачных высот на грешную землю обрушился нарастающий ливень. Только этого опять не хватало. С другой стороны — это словно бы несколько поумерило его пыл. Переведя дух, Джон взял себя в руки и нашёл в себе силы продолжить уже спокойнее:
— Я знаю, зачем вы здесь. Мэр просто боится, что он совершил ошибку, и поэтому послал вас, чтобы вы нашли доказательства его правоты и предъявили их людям. Тот факт, что беднягу повесили без суда и следствия, будет просто забыт. Так что делайте то, за что вам заплатили ваши тридцать серебряников, и, быть может, как говорит мэр, мы снова сможем жить спокойно.
Кузнец не вызывал неприязни в Николасе - грубый и прямолинейный, он не скрывался под маской лицемерия и говорил то, что считал правым. Его негодование и подозрение нельзя было назвать беспочвенными.
— Возможно, вы ошибаетесь… — начал было Охотник, но слова заглушил очередной раскат грома, сопровождавшийся яркой вспышкой, на миг придавшей яркие краски этому унылому серому городу, но Тобб все-таки расслышал сказанное.
— Правда? Вам придётся доказать мне, что вы — не наёмная шавка, верно? Буду рад вас выслушать! — перекрикивая гром, кузнец по-прежнему не приглашал Николаса укрыться от дождя под своим рабочим навесом. — У вас всё? Вы отнимаете у меня время, когда я и так вынужден работать не покладая рук. Мэр привёл новых солдат из Йорка, гарнизон удвоили и, как видите, ко мне поступил весьма большой заказ. И день, и ночь тружусь над новыми мечами и алебардами.
— Прежде всего, у меня ещё остались вопросы, на которые я хотел бы получить ответы, — кузнец так просто не избавится от вопросов Охотника, — Если вы действительно заинтересованы в серьёзном расследовании, вы должны мне в этом помочь.
Мужчина тихо процедил что-то, советуя отправиться в своих поисках по некоему заведомо безнадёжному ориентиру, и, несмотря на то, что конец его фразы был заглушён новым раскатом, — общий смысл оставался и так понятен. Но Николас пропустил мимо ушей и продолжил опрашивать кузнеца:
— Я хотел бы побольше узнать о местных жителях.
Посмотрев на Николаса некоторое, Тобб сплюнул в сторону, устало промолвив:
— Как вы сами уже знаете, немногие из нас решили здесь остаться… Вы, должно быть, уже хорошо пообщались с мэром — ведь это он вас сюда пригласил, значит, вы, наверное, друзья. Но я скажу вам одну вещь. Можете рассказать ему. Мне — всё равно. Мэр — самый большой ублюдок на этой проклятой земле! Он повесил бедного мальчика, даже не разобравшись, виновен тот, или нет! Послушайте меня внимательно… Если он даст мне хоть малейший повод, — я убью его, и мне всё равно, что будет дальше. Терять мне больше нечего.
Несмотря на то, что исходящая от Джона угроза была адресована мэру, — Николасу пришлось с лихвой ощутить её на себе. Но он промолчал и слушал неперебивая своего собеседника.
— Потом — сюда приехала его молодая жена. Хельга, — уже более спокойно продолжил Кобб. — Она была милой девочкой, и очень жаль, что она связала свою жизнь с таким подонком. К счастью, в постель ей с ним ложиться не приходилось…
Поймав мой несколько недоумённый взгляд, кузнец пояснил:
— Она была для него несколько старовата, если вы понимаете, о чем я. Проклятый извращенец... Сам я, конечно, ничего не видел — но об этом всем известно.
Николас неожидал услышать подобное:
— Что же известно всем? — в удивлении его брови ползли вверх, ожидая услышать в последующем ответе подтверждение своей ужасной догадки.
— Ну, говорят, что мэр любит маленьких детишек. Особенно чужих, — брезгливо поморщившись, поведал Джон. — Думаю, это имеет отношение к тому спору, что произошёл у них с доктором. Доктор… Хороший человек. Но за последний год он сильно изменился. Когда-то он был очень жизнерадостным человеком. А теперь стал совсем мрачным. Впрочем — не он один…