В голове стучала единственная мысль: "Ольциг!"
— Открывайте! — крикнул я, надеясь, что чуткий слух хоть кого-то из друзей распознает мой возглас среди множества других.
Я прорвался к двери башни, толкнул ее от себя, попутно нанося уже хаотичные удары по кошмарам Роанара. Дверь быстро поддалась. Как только я оказался внутри, Рон тут же запер дверь, навалившись на нее всем своим весом. Я усмехнулся: как будто это сдержало бы толпу, но говорить арбалетчику ничего не стал.
— Ольциг! Где твои кошмары? — выкрикнул я, стараясь перевести дыхание.
Dassa одарил меня непонимающим взглядом, и я недовольно фыркнул, стараясь не обращать внимания на нервирующие возгласы толпы.
— Где то, чего боишься ты? Почему это не появляется?
Все еще опьяненный зельем Филисити монах самодовольно качнул головой.
— А я ничего не боюсь! — гордо заявил он. На моем лице, наверняка, появилась победная улыбка, потому что в трезвом состоянии у Ольцига страхов хватало, а сейчас он, видите ли, бесстрашнее меня. Я повернулся к колдунье.
— Филисити, я видел, как ты переливала остатки этого зелья во флягу, — девушка кивнула, осознавая, что я хочу сделать, и начала судорожно рыться в торбе Роанара, — отлично. Нужно выпить его.
Девушка замешкалась, неуверенно посмотрев на меня.
— Но… мы, возможно, не будем соображать, что делаем и, скорее всего, ничего не вспомним после. Кто дает гарантии, что мы пройдем Лэс-Кэрр-Грошмор?
Я тяжело вздохнул. Идти по проклятому городу, не осознавая, что делаешь, да еще и ничего не помнить после — не самая лучшая перспектива, но, боюсь, для некоторых из нас она единственная.
— Я останусь в сознании.
— Хочешь сказать, твои кошмары нам не угрожают? — прищурился Роанар.
— Ты видел хоть один?
Я многозначительно посмотрел в глаза барона. Сейчас не было времени для нашего с ним негласного соперничества. Факт оставался фактом: мои кошмары, даже если они мелькали в окнах костяных башен, не угрожали нашим жизням. Выбор того, кто должен сохранить трезвость ума, был очевиден.
Серый уродливый декс врезался в стекло башни, и Филисити испуганно вскрикнула, вжавшись в неровную стену.
Мне невольно удалось обратить внимание, что комната на первом уровне, имела круглую форму, здесь было одно окно, напоминающее глазницу. Спальное место было устроено в небольшом углублении в стене, структура которой была похожа на коралл. Посреди круглой комнаты стоял причудливый цилиндрический шкаф, а у его изножья лежала старая подушка. Больше в круглом зале не было ничего. Подниматься и рассматривать другие комнаты у меня не было времени, хотя быт древних магов Лэс-Кэрр-Грошмора вызывал интерес, и лестница, раскинувшаяся по левую руку от меня, так и манила.
Я повернулся к Филисити. Девушка уже держала флягу в руках, но не спешила пить.
Серая тварь следующим ударом разбила окно и неуклюже ввалилась в комнату. Я встретил ее ударом эстока, и приготовился к новой атаке у окна, когда декс превратился в дым.
— Не спорьте, — почти умоляюще произнес я, — пейте! Доверьтесь мне.
Девушка качнула головой и сделала несколько уверенных глотков из фляги, тут же протянув ее барону. Рон колебался несколько секунд, но крики: "Убить предателя! Повесить предателя!" заставили его решиться быстрее.
Я напряженно прислушался. Казалось, на улице становится меньше голосов. Крики дексов практически смолкли. Где-то через минуту все вокруг погрузилось в тишину. Наше дыхание вдруг показалось чересчур громким. Время замерло, и мне почудилось, что я слышу, как бьется сердце Лэс-Кэрр-Грошмора. Я чувствовал эманации древней магии, пролившейся здесь, словно заклятье, которое применили к городу, было живым существом, жаждущим чего-то… понять бы только, чего именно.
Послышался долгий вздох Роанара. Я взглянул на друзей и увидел в их глазах тот же опьяненный блеск, что и у Ольцига. Зелье окончательно подействовало.
— Кто там собирался меня повесить?! — выкрикнул Рон, делая вальяжный шаг и ударом ноги пытаясь открыть дверь. Разумеется, дверь, которая открывалась внутрь, не поддалась, оставив арбалетчика озадаченным. Однако он быстро нашел этому оправдание: — боитесь меня? То-то же! Я вас сейчас сам повешу!
Мне стоило огромных трудов сдержать усмешку, однако я справился. Филисити молча подошла к двери и открыла ее в нужную сторону.
— Благодарю, миледи, — громко выкрикнул Роанар, низко кланяясь девушке и целуя ей руку. Затем, широко шагнув на усыпанную мелкими камнями улицу, Рон закинул арбалет за спину и расправил плечи. Ольциг последовал за ним, а Филисити взяла меня за рукав лерсовой куртки и развернула к себе.