— Освоюсь, господин Эмса. У меня нет времени отлеживаться. Приду в себя окончательно, когда продолжим путь. Не хотелось бы задерживать друзей, учитывая, что мое ранение Ольцигу вылечить удалось. И стеснять вас я считаю более неуместным.
Я для верности опустил взгляд на свой живот. Рубаха была порвана, под ней виднелся немного неровный розовый шрам от раны, нанесенной моим безликим кошмаром. Попутно я успел оценить, что неплохо бы сменить одежду, помыться и побриться. На лице уже выросла небольшая, но заметная борода, а в моих нынешних вещах меня можно было спутать с любым нищим Портового Района Эллы.
Нарьо молча последовал за мной к выходу из дома. Несколько раз он порывался поддержать меня из-за шаткой походки. Я скрипел зубами, но заставлял себя не раздражаться от этой заботы. Могу представить, какой убийственный шквал сочувствия и наставлений мне придется выслушать от Ольцига, если он и вправду так переживал. Стоит подготовиться заранее.
Скрипучая входная дверь отворилась, и мне показалось, что меня буквально утопили в ярчайшем свете. На несколько секунд я действительно ослеп, рука оперлась на деревянный столб, служивший опорой навесной крыше над крыльцом. Нарьо стоял чуть поодаль, ожидая, когда я привыкну к дневному свету.
Как только глаза, наконец, открылись, я заметил, что в отличие от дорог Лэс-Кэрр-Грошмора, улицы Альграна были вымощены камнем, как в Элле. Каждый дом по бокам от широкой дороги украшал цветущий сад. Многовековые деревья укрывали крыши жилищ, бросая на них спасительную тень. Воздух в Альгране казался влажным и горячим. Мне показалось, я сразу покрылся потом, выйдя на улицу. Удивительно, но в доме лекаря, несмотря на духоту и жару, что свирепствовали снаружи, царила приятная прохлада. Я с трудом поборол желание вернуться туда.
Рука Нарьо Эмса легла мне на запястье левой руки. Лекарь прикрыл глаза и качнул головой.
— Пульс слабый. Как вы себя чувствуете? Альгранский климат — не самый благоприятный для выздоравливающих, вроде вас. Настоятельно рекомендую вам вернуться в дом.
Я упрямо покачал головой, отказываясь.
— Я чувствую себя вполне сносно, господин Эмса. Мне необходимо привести себя в порядок. В городе ведь есть бани?
Лекарь вздохнул и кивнул. Объяснить мне дорогу он не успел: издали послышались радостные голоса Ольцига и Филисити, выкрикивающие мое имя.
— Райдер, слава Богу! — девушка оказалась возле меня первой. Ольциг оттеснил ее и положил руки мне на плечи. Мне показалось, что он этим прикосновением буквально придавил меня к земле, такими его руки оказались тяжелыми.
— Как же ты нас напугал! — воскликнул он, качая головой, — горазд же ты спать!
Я окинул друзей взглядами. Похоже, они уже успели посетить городские бани и сменить одежду, и я на их фоне действительно выглядел, как типичный портовый пьяница — грязный, заросший и имеющий нездоровый вид.
Мой взгляд задержался на Филисити. Девушка была одета в простое ярко-красное платье с черным корсетом, обхватывающим тонкую талию, и рукавами-фонариками. Девушка смотрелась в нем богато и величественно, как настоящая знатная леди. Волосы Филисити вновь были заплетены в тугую длинную косу с вплетенными в нее черными лентами. С моей любовью к вкраплениям черного, такая прическа показалась мне гораздо изысканнее сложных плетений, которые используют знатные дамы на светских приемах и балах. Сейчас Филисити показалась мне особенно красивой, и если бы монах не маячил передо мной, как назойливый светляк, я бы, пожалуй, не отрывал взгляда от леди да-Кар.
Ольцига было не узнать в песочного цвета сорочке, темных штанах и высоких сапогах для верховой езды. Его обычно растрепанная соломенная прическа теперь была аккуратно уложена (полагаю это заслугой, обыкновенного частого гребня) и на первый взгляд dassa производил впечатление знатного господина.
У Роанара поверх белой сорочки был надет черный камзол, который, несмотря на отсутствие узоров, сильно напомнил мне мое видение из Лэс-Кэрр-Грошмора. Лицо барона было гладко выбрито, отчего неровная полоса шрама чуть сильнее бросалась в глаза. При взгляде на меня Рон вдруг сделался серьезным, даже чуть враждебным. Мой вопрошающий взгляд остался без ответа, и я предпочел ничего не выяснять, пока не представится удобный момент.
Филисити учтиво кивнула мне, при этом вид у нее был несколько смущенный. Я невольно вспомнил, как она поцеловала меня в костяной башне. Если бы Лэс-Кэрр-Грошмор не выпил бы столько моей крови, мои щеки уже, наверное, залил бы румянец.
— Мы подобрали тебе новую одежду, — весело заявил Ольциг, снова перетягивая на себя всеобщее внимание, — решили, что это не помешает.