— Мы не станем никому о вас рассказывать, господин Эмса, — заверила Филисити. Я лишь поддержал ее слова кивком: решил, что обещания благородной леди для Нарьо будет достаточно.
Ольциг заинтересованно подался вперед, опершись локтями на стол и положив голову на руки. Лицо его приобрело озадаченное выражение.
— Говорите, у юного лорда некрепкое здоровье? — спросил он, — почему же наместник не обратился к Ордену, чтобы ему прислали целителя?
Нарьо нахмурился, словно от укуса насекомого.
— Возможно, эти слова покажутся вам… резкими, dassa, — аккуратно заговорил он, — но лорд Каста… мнителен, и не хочет, чтобы в его дела вмешивались.
— Даже Орден, — добавил я, строго глядя на монаха. Ольциг посмотрел на меня так, будто я произнес грубейшее из ругательств. Но, похоже, наши с Филисити многозначительные взгляды заставили его промолчать.
— Мне было бы намного спокойнее, если бы вы никому не стали доносить на это, — прикрыв глаза, попросил Нарьо.
Ольциг снова обменялся со мной взглядами и кивнул.
— Мы обязаны вам, — вздохнул он, — да и цель у нас своя. Вмешательство в дела наместника Миянны не входило в наши планы.
— Вы ведь будущий мэтр, dassa, — наконец Нарьо произнес то, о чем догадался еще в начале знакомства с Ольцигом, — проводник.
Монах спокойно выдержал его взгляд. Лицо его сделалось спокойным и умиротворенным. Иногда слово "мэтр" действовало на него крайне положительно.
— Я узнал об этом не так давно, — пожал плечами Ольциг.
— Хочу попросить вас как мэтра, — серьезно продолжил лекарь, — сохраните это в тайне от ваших коллег. Я не пророк, конечно же, но чувствую, что добром это не кончится, если о недоверии лорда Каста к Ордену узнают.
Ольциг долго смотрел в глаза Нарьо, словно искал в них что-то. Затем коротко кивнул.
— Я даю вам слово, — сказал он.
Ужин можно было считать оконченным. К моему удивлению, dassa вызвался помочь Нарьо убрать со стола. Прислугу лекарь не держал, поэтому помощь молодого монаха была ему очень кстати. Я поинтересовался, не нужны ли еще одни руки на кухне, но Нарьо вежливо отказался.
Филисити незаметно вышла из обеденной комнаты, и я решил найти ее. Весь ужин она держалась, как подобает настоящей леди: ровная осанка, грациозные движения рук, идеальное знание столового этикета. Но почему-то мне казалось, что такое поведение претило ей. Создавалось впечатление, что девушке не терпится переодеться в постиранный костюм, в котором она путешествовала до этого, и отправиться в путь.
За окнами вдруг послышался частый стук: с неба начали падать тяжелые капли дождя. Я улыбнулся, представляя, где найду таирскую колдунью и направился к выходу из дома лекаря.
Филисити сидела на крыльце, как я и предполагал. На улице шел проливной дождь, а от земли, раскаленной жарким дневным солнцем, казалось, поднимался пар.
На пальцах девушки искрился едва заметный зеленый огонек, и тяжелые капли дождя обходили ее стороной.
— Все-таки это необычно, — сказал я, делая несколько неспешных шагов к колдунье, — когда человек сидит под ливнем, а капли на него не попадают.
Я присел на крыльцо, и на лицо успело упасть лишь несколько капель, прежде чем дождь начал обходить стороной и меня. Казалось, над нами словно растянули невидимый навес, защищающий от стихии.
— Спасибо, — кивнул я. Филисити казалась задумчивой и озадаченной. Я вздохнул, пытаясь завязать разговор, — решила исправить погоду в Альгране?
Только сейчас на лице девушки появилась слабая улыбка.
— Этому городу не помешает дождь, — спокойно отозвалась она, — при большой концентрации силы я могу задержать его здесь на пару дней, но это меня вымотает.
Я нахмурился, сдерживая желание взять Филисити за руку. Тогда, в костяной башне, я чувствовал, что между нами есть некая связь, что девушка действительно хотела поцеловать меня, а я оказался сущим истуканом и стоял, не двигаясь. Сейчас, мне кажется, все было бы с точностью до наоборот. Филисити казалась далекой и недостижимой. Ее что-то заботило, какие-то мысли не давали покоя.