Я покачал головой, стараясь не думать об этом. Рано нагнетать обстановку: пока еще ничего не произошло.
— Плохие предчувствия сильны, но не стоит давать им завладеть собой.
— Это не предчувствие, Райдер, — снисходительно произнесла Филисити, — это маяк, который светит, когда привязанное к тебе существо умирает.
Я непонимающе приподнял одну бровь. Девушка кивнула, словно еще раз подтверждая свои слова.
— Ты слышал о магии крови?
Мне показалось, что кто-то резко дернул меня за позвоночник. Я лишь постарался выпрямиться так, чтобы это не выглядело слишком резко. Перед глазами замелькали образы падения Лэс-Кэрр-Грошмора и мое "ответное заклинание" с кровью, от которой шипели и дымились дорожные камни. То, что слова Филисити возымели свой отклик в моей памяти, было явно заметно, и скрывать я этого не стал.
— Слышал, значит, — скорее утвердила, чем спросила колдунья.
— На самом деле, немного. Лишь мельком. Читал что-то… когда учился в Ордене, — соврал я, не зная, насколько убедительно это выглядело.
Девушка смерила меня недоверчивым взглядом, но кивнула и продолжила рассказ:
— Это очень сильный вид заклинаний. На самом деле, считается темной магией. Не думала, что в Ордене ученикам, особенно не dassa, дают читать подобную литературу.
Я развел руками.
— Никто и не говорил, что я спрашивал разрешения. Говорю же, у меня не лучшая репутация.
Филисити улыбнулась. Не знаю, поверила она мне или нет, но, по крайней мере, расспрашивать не стала.
— С помощью магии крови творятся обычно самые сильные заклятия. Я знаю лишь самую простую основу. Прибегнув к ней, я связала с собой Язычника, чтобы он всегда мог меня найти, а я бы почувствовала, если бы с ним что-то случилось. Поэтому если я говорю, что он мертв…
— … это значит, он мертв. Без вариантов. Я понял.
Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Оставался только один вопрос: успела ли птица передать королю сообщение Рыжего Шина о том, что мы живы и продолжаем путь в Орсс?
— Если Язычник не успел все рассказать, начнется война с Орссом, — печально заметил я.
— Знаю, — кивнула девушка, — поэтому нам лучше не терять времени. Хорошо, что ты пришел в себя практически сразу, как мы добрались до Альграна. И господин Эмса существенно сберег наше время.
Филисити помедлила, изучающе глядя на меня, затем спросила:
— Уверен, что сможешь продолжать путь с рассветом?
— А с чего бы мне не смочь? — улыбнулся я.
— Не знаю, ты только сегодня очнулся. Лэс-Кэрр-Грошмор выпил очень много твоей крови…
— Но восстанавливаешься ты очень быстро, — прозвучало позади нас.
Я обернулся, внутренне напрягаясь, и неспешно поднялся со своего места. Филисити тоже поднялась на ноги, пристально глядя на подошедшего сзади Роанара.
— Да. Быстро. И вполне смогу продолжать путь, — спокойно сказал я.
— Если можешь продолжать путь, можешь и сражаться, — кивнул арбалетчик, чуть вздернув подбородок. Неровный шрам справа над нижней челюстью растянулась в тонкую линию.
Я недоверчиво качнул головой.
— Могу, если это необходимо.
— Это необходимо, — заверил барон Экгард, — полагаю, тебе известны особенности Альгранской дуэли?
Филисити ахнула, беспомощно взглянув на меня и тут же переведя взгляд на арбалетчика.
— Что? Дуэли? Рон…
— Это может прозвучать грубо, миледи, но я попрошу вас не вмешиваться, — отчеканил он, продолжая смотреть мне в глаза. Я качнул головой.
— Ты вызываешь меня на дуэль? — у меня вырвался нервный смешок, — а повод назовешь? Или мне самому догадаться?
Руан склонил голову, надменно продолжая глядеть на меня.
— Ты оскорбил честь леди да-Кар, и должен ответить за это. Пусть нас рассудит смерть, — заявил он.
Я мельком взглянул на Филисити. Недоумение, оцепенение и злость — вот, что сейчас испытывала девушка. Зная ее способности, я решил, что оцепенение сейчас нам только на руку. Иначе она могла бы закатать в землю нас обоих.
— Филисити, прошу, оставь нас, — вежливо попросил я.
— Но Райдер, это же безумие! Рон, я заявляю: никакого оскорбления чести не было!
Я прикрыл глаза. Бесполезно. Руан произнес слова, после которых, по альгранскому обычаю, отказ от дуэли сразу же карается смертью.