Судя по именам, оба были чистокровными альгранцами. Выходит, не все дуэлянты на арене — странники.
— Пусть заявитель назовет повод для поединка, — с торжественным безразличием воскликнул судья.
Я взглянул на первый ряд трибуны. Оставшиеся четверо судей в белых одеждах склонили головы и что-то записывали. В тишине слышались резкие всхлипы. Плакала девушка. Я поискал ее глазами и нашел. Она чем-то походила на Саари. Худая, с тонкими чертами лица, длинными темными волосами, собранными в низкий хвост, перевязанный черной лентой. На девушке было простое черное платье. Лицо раскраснелось от слез, когда она глядела на дуэлянтов.
— Честь моей дочери. Мары Веста, — сообщил Каньо чуть тише, чем называл свое имя. Девушка снова всхлипнула, зажмурилась и закрыла лицо руками. Она знала, что остановить дуэль невозможно. Судя по всему, сегодня суждено погибнуть либо ее отцу, либо возлюбленному.
Толпа затаилась в ожидании. Я видел, как горели глаза некоторых зрителей в предвкушении нового кровопролития.
Моя рука сжалась в кулак. Неимоверно хотелось избить практически каждого зрителя. Почему они составили такие правила? Почему дуэль, назначенную сгоряча или после обильного количества алкоголя, нельзя отменить и разойтись полюбовно? Как можно желать незнакомому человеку умереть на арене?
— Да начнется бой! — возвестил судья и ушел с площадки.
Дуэлянты взмахнули мечами и разошлись на пару шагов.
Я плотно сомкнул челюсти. Толпа разразилась выкриками и улюлюканьями. Кто-то выкрикивал имя желаемого победителя. Чаще все же слышалось имя Каньо. Я мельком смотрел на его дочь Мару. Она продолжала плакать и качать головой, не в силах поднять глаза и посмотреть на арену.
Каньо Веста взмахнул мечом первым. Он одним прыжком оказался возле юнца и нанес удар. Я едва не зажмурился, но заставил себя смотреть. Норт удивительно умело отразил удар и ушел от новой атаки. Затем пошел в атаку сам. Каньо уверенно парировал и сбивал клинок.
И все же этот бой не мог продлиться долго. Норт не носил защитных перчаток, поэтому, когда мечи противников оказались скрещенными, Каньо быстро повел рукоять клинка в сторону и ударил по пальцам юноши, что было силы.
Норт вскрикнул от неожиданности. Лицо исказилось болью, хватка ослабла, и следующий удар Каньо Веста оказался для него смертельным. Лезвие клинка вошло в шею сбоку, как топор выходит в ствол дерева, глаза Норта округлились от ужаса, рот распахнулся в немом крике, которому вторил отчаянный крик Мары Веста. Девушка вскочила со своей скамьи и тут же рухнула на колени, заливаясь слезами. Никого из сидящих с ней рядом людей это не тронуло.
Из шеи убитого юноши брызнул фонтан крови.
— Есть победитель! — так же торжественно возвестил судья в белых одеждах, когда тело юноши, из которого с неимоверной скоростью утекала жизнь, рухнуло на площадку. Арену заполнили овации публики, а меня залила новая волна отвращения.
Я дышал ровно, но волнение все равно сдавливало горло. Сейчас на этой арене окажемся мы с Роном. Я взглянул на друга. Отрешенное лицо, сжатые кулаки, бледность. Он боялся. Боялся поединка, боялся так умирать. А я боялся убивать его. До этого момента у меня не было страха: Сарри немного успокоила меня, дала надежду, что ситуация исправима. Но что, если у нас не получится? Только теперь я осознал, что через несколько минут Роанар может действительно умереть. От моей руки.
Служащие арены делали необходимую работу. На площадку вышел все тот же судья.
— Следующие противники могут сойтись!
Я стиснул зубы и качнул головой. От правил этой треклятой арены меня откровенно тошнило, но, так или иначе, приходилось им следовать. Я неспешно направился к центру круглой площадки и замер в полуметре от судьи. По другую руку от него остановился Роанар.
Спешный молодой человек поднес нам мечи, по-видимому, приведенные в порядок после прошлой дуэли. Это были два полутораручных боевых меча. Я часто наблюдал, как воины удерживали их двумя руками, однако после эстока такое оружие казалось идеальным. Больше метра в длину, с разделенной на цилиндрическую — у гарды — и коническую — у навершия части. Качественная работа чегресских мастеров, пусть и уступает моим клинкам из дирадской стали.
Мы с Роанаром взяли оружие. Я заметил, что рука Рона чуть подрагивала, и поджал губы. Проклятье, друг, что же ты творишь?
— Назовите свои имена. Первым говорит заявитель, — произнес судья, и я едва удержался, чтобы не сломать ему челюсть за этот тон.
— Роанар Мэнт, — тем временем произнес барон ровным спокойным голосом.