— Что? — обретя дар речи, воскликнул Рон.
— Зачем вам это? — недоуменно спросил судья.
— Это не запрещено правилами? — осклабился я.
Судьи вновь переглянулись, и тот, что говорил за них всех, качнул головой.
— Не запрещено, но…
— Тогда объявляйте победителя.
Рон задержал дыхание. Я почувствовал, как сердце стучит у меня в висках. Сейчас это произойдет. Мне придется убить своего друга…
— Доверься мне. Все будет хорошо, — сказал я, пытаясь подбодрить барона, хотя и понимал, что это вряд ли возможно сейчас сделать.
Роанар не успел ничего сказать в ответ — острие меча глубоко вошло ему в грудь. Рука арбалетчика обхватила лезвие, лицо исказила гримаса боли, из груди вырвался стон, голова запрокинулась.
— Прости… я все исправлю, — шепнул я, видя, что агония затапливает сознание друга.
— Есть победитель! — возвестил судья.
Я выдернул клинок из груди Роанара, он с гулким стуком упал на пол площадки. Я не терял времени — счет пошел на секунды — потянул на себя обмякшее тело и взвалил его на плечи. Из груди умирающего вырвался булькающий хрип.
Ноги мои едва не подогнулись от тяжести, но я стиснул зубы и, насколько это было возможно, быстрее направился к выходу с арены, сопровождаемый бурными овациями ненасытной до крови толпы.
— Следующие противники могут сойтись! — донеслось мне вслед, и я искренне пожелал этому судье мучительной смерти.
Кровь из зияющей раны в теле Роанара залила мне всю спину и шею, пот тек у меня со лба ручьями, щипал и застилал глаза.
— Потерпи, друг, скоро все закончится, — цедил я сквозь зубы, хотя вряд ли умирающий Рон меня слышал и понимал. Коридор, ведущий к выходу, показался мне бесконечным.
Ольциг встретил меня у самой двери, руки его заметно подрагивали, а лицо было бледным от волнения. Рядом стояла Филисити, руку которой крепко держал Нарьо Эмса.
— Господи Боже! — воскликнула девушка, когда я свалил безжизненное тело Роанара на землю. Она закрыла руками лицо и отвернулась не в силах на это смотреть.
Нарьо тут же присел рядом, зажимая рану и второй рукой проверяя пульс.
— Он умер? — шепнула Филисити, осторожно открывая лицо.
Ольциг шумно выдохнул, присев над арбалетчиком.
— Да, — поджал губы Нарьо, — только что.
— Сначала вылечим тело, потом призовем дух, — прошипел dassa, и с его ладоней сорвалось золотое свечение.
Края раны сходились неохотно. Лоб монаха быстро покрылся испариной.
— Проклятье… — вырвалось у него.
Я стоял, прижав кулак к губам.
— Давай же, Рон, ты сможешь, — повторял я, как молитву. Он должен вернуться. Обязан. Иначе я вызволю его оттуда сам и убью снова!..
Рана зарастала. Медленно, но зарастала.
— Получается! — с надеждой воскликнула Филисити, взглянув на меня. Я кивнул, стараясь приободрить девушку, а сам чувствовал, как почва уходит из-под ног. Еще ни одна дуэль не давалась мне так тяжело.
Пара минут казалась бесконечной. Словно прошла целая вечность, прежде чем Ольциг, устало вздыхая, утер взмокший лоб и огляделся по сторонам. От раны на теле Роанара остался лишь розовый шрам, но это по-прежнему было мертвое тело.
— Я не вижу его рядом. Его дух не появляется, — тихо произнес dassa, — что если он…
— Призови его, — серьезно кивнула Филисити, — ты можешь это сделать. Сконцентрируйся на нем, позови по имени. Проводник способен на это.
Девушка накрыла ладонь Ольцига своей, и между ее пальцев заплясали зеленые огоньки, тут же начавшие исчезать под кожей монаха. Как и говорила Саари, таирская колдунья подпитывала dassa.
Нарьо изумленно распахнул глаза, но от комментариев воздержался. Первым открытием для него стало, что леди да-Кар владеет магией. Похоже, сейчас его ждет еще одно открытие, когда нужно будет позвать нашего друга.
Ольциг закрыл глаза и произнес:
— Роанар Мэнт! Иди на мой голос!
Я качнул головой.
— Он ведь не Роанар Мэнт, помнишь? Это не его настоящее имя.
Филисити опасливо посмотрела на Нарьо, но Ольцигу сейчас было не до секретов барона. Потерпит, если хочет жить.
— Руан Экгард! Иди на мой голос!
Ничего. Лишь широко распахнутые от изумления глаза Нарьо в ответ на произнесенное имя.
— Попробуй на древнем языке? — предложил я, нервно покусывая кулак, — он имеет больше силы, я уверен.
Ольциг вздохнул и снова закрыл глаза.
— Rhuan Ekgard! Tgara fere kadae! Fe alira hek mer vero de lerria! Tzara!