Колдунья склонила голову, ее глаза снова охладели.
— Хорошо. Но сначала ответишь на некоторые вопросы. Только честно, — тихо и серьезно произнесла она, — они простые. И от них будет зависеть то, как пойдет дальше наш разговор. Согласен?
— Согласен.
— Поклянись, если для тебя существует хоть что-то святое…
Я достал из-под рубашки нательный крест, который подарил мне Дайминио и кивнул, глядя на девушку со злостью за проявленное недоверие и несправедливость.
— Клянусь.
— Хорошо. Можно хотя бы начать узнавать правду. Итак, Райдер Лигг — это хотя бы настоящее твое имя?
Вопрос повис в воздухе. Она могла задать любой другой, но задала этот. Я знал, какой ответ могу дать, и какой Филисити ожидает услышать. Все бы отдал за то, чтобы они не совпадали, но я поклялся сказать правду. Заранее представляя, в каком свете это меня выставит, я вздохнул и ответил:
— Нет.
Повисло молчание. Девушка прикрыла глаза, с трудом подавляя слезы. Казалось, мой ответ стал для нее настоящим ударом.
— Как же тебя называть? — заставив себя успокоиться, спросила она — снова холодно и отстраненно.
— По-прежнему, — поспешил заверить я, — мое имя действительно ненастоящее, но другого все равно нет.
Взгляд Филисити чуть смягчился, хотя до прежней теплоты ему было далеко.
— Кто ты? — спросила она, и голос зазвучал тоньше. Я умоляюще посмотрел на нее, и лицо девушки вновь стало строгим, — это простой вопрос.
— Не настолько простой, как ты думаешь, — усмехнулся я.
— И все же тебе придется ответить. Никаких отговорок про наемника Святой Церкви. Только правда.
— Это правда, — невесело усмехнулся я.
— Тогда кем ты был до того, как им стать? — закатив глаза, процедила сквозь зубы девушка.
Я вздохнул. Вот уже шестнадцать лет я никому прямо не отвечал на этот вопрос. Открещивался от него, как мог. Но от прошлого нельзя убежать, каким бы далеким оно ни было.
Мы с колдуньей снова столкнулись взглядами, и неизвестно, кто на кого смотрел более многозначительно…
— Я не помню.
Вновь повисло молчание. Глаза девушки удивленно расширились, и она недоверчиво прищурилась, глядя на меня, пытаясь оценить услышанное. Похоже, она ожидала чего угодно, но не этого.
— То есть как?..
И я рассказал ей все. Это было 16 лет назад…
«— Он выживет? — услышал я над собой сквозь непрерывную боль в голове.
Я не сразу понял, понимаю ли слова, которые произносятся вокруг. Но, кажется, я знал этот язык. Странное чувство. Сейчас все чувства были странными и словно бы первыми, хотя одновременно знакомыми. Единственным, что казалось привычным и вездесущим, была головная боль.
— Его принесло течением. В сознание не приходил, но дышит еще. Цепляется за жизнь малец. Мы подумывали избавить его от страданий, но когда услышали, что вы приезжаете…
— Подождите минуту, — зазвучал другой голос. Тоже мужской, только более надтреснутый и глухой.
Мне вдруг стало тепло и приятно. Боль, которая сопровождала меня, сколько себя помню, вдруг начала отступать, а сознание — проясняться. Я открыл глаза, и надо мной склонилось два человека. Один из них был полным с густой черной бородой и удивительно красной кожей лица. Второй был намного старше, волосы его уже посеребрила седина, он улыбался добродушной щербатой улыбкой, голубые глаза сверкнули юношеским задором, так мало сочетавшимся с его внешностью. Я приподнялся, недоуменно разглядывая незнакомцев, особенно старшего.
— Привет, — просто поздоровался он и протянул ко мне руку.
Я отпрянул. Не знаю, почему.
Удивительно, но старец нисколько не обиделся. Он осторожно убрал руку и кивнул.
— Не бойся. Тебе ничто не угрожает. Ты среди друзей.
Я озирался вокруг, пытаясь вспомнить, как говорить и что нужно говорить.
— Он разговаривал в бреду, — сообщил бородатый мужчина. Я сильно сдвинул брови: он мне не нравился, — так что мальчишка не немой.
— Господин Хилло, оставьте нас ненадолго, — вежливо попросил старик. Бородатый мужчина явно не был доволен этой просьбой, но противиться не стал. Он грузно поднялся и прошагал к двери небольшой комнаты, заставленной всякой нужной и ненужной утварью. Я пытался сосредоточить взгляд на чем-то, но все равно возвращался глазами к старику, сидевшему рядом со мной.
Я заметил, что он стоит на коленях у жесткого настила, на котором я лежал. Было видно, что долго находиться в таком положении ему тяжело, но он не обращал внимания на неудобства.
— Теперь можем спокойно поговорить, — улыбнулся он, — как тебя зовут?