Из моей груди вырвался облегченный вздох.
— Роанар Мэнт, Богом клянусь, ты мой спаситель.
— Не я. Он, — арбалетчик кивнул в сторону, и только теперь я понял, где нахожусь.
Деревянный пол палубы "Минующего бурю" приятно поскрипывал под ногами, этот звук я услышал сразу. Однако шум волн за бортом достиг моего уха только сейчас, когда сознание прояснилось. Мы находились на верхней палубе корабля, прямо возле кормового флагштока, на котором развевался золотисто-зеленый флаг Дирады с тремя голубыми косыми полосами, одна из которых проходила через центр красного круга с черным ободом.
Осознав, где нахожусь, я тут же вспомнил все вопросы, которые задал себе в момент пробуждения. Я тревожно посмотрел на Роанара, на лице которого все еще блестела эта дурацкая улыбка. Указав на нее пальцем, я прищурился и угрожающе сказал:
— Клянусь, я мигом уберу это с твоего лица, если ты сейчас же мне все не объяснишь.
Рон, к моему удивлению, в голос засмеялся. Хотя, судя по впечатлениям от нашей первой встречи, я был уверен, что мои слова его заденут и заставят сказать в мой адрес пару обличительных фраз, сопровождающихся размахиванием фамильным гербом Экгардов у меня перед глазами. Выходит, я сделал несколько поспешных выводов насчет нашего арбалетчика, и это не может не радовать.
Роанар тем временем поднял руки, показав тем самым, что больше не намерен надо мной измываться, и кивнул.
— Не надо так торопиться. Я все расскажу. Просто хотел дать тебе время прийти в себя.
— Ну, так я пришел, — слова тонко процеживались сквозь мои плотно стиснутые от раздражения зубы, — рассказывай.
Арбалетчик пожал плечами.
— Что последнее ты помнишь?
Я вопросительно посмотрел на него, выдержал паузу в несколько секунд, а затем неуверенно, полувопросительно отозвался:
— Яркий белый свет?..
— Этим та драка закончилась для всех, кроме Ольцига, — махнул рукой Роанар. Я тяжело вздохнул.
— Ладно, раз уж от тебя не добьешься толкового рассказа, может, хоть объяснишь, кто такой этот Ольциг, которого ты упоминаешь?
Рон посмотрел на меня, как на идиота.
— Из-за него, в общем-то, и началась драка в "Золотой Жиле".
— Монах, — кивнул я, понимая, что теперь не догадаться было бы просто глупо. Роанар — этот любитель смаковать и растягивать события рассказа — кивнул в ответ, и я спросил, — если эта драка не закончилась долгим сном только для него, как же мы успели на корабль?
На лице арбалетчика вновь появилась эта глупая улыбка, чуть раздувавшая ноздри длинного прямого носа и искривлявшая тонкий белый шрам на правой стороне лица.
— Это очень веселая и занимательная история, — протянул он тоном зазывалы, — не поверишь, но Ольциг дотащил нас и наши вещи до выхода на своем горбу, потом заплатил, чтобы нас на телеге довезли до корабля. А дальше он орденскими деньгами расплачивался с теми, кто поднимал нас на борт, и, знаешь, кто это был?
Вопрос Роанара явно не предполагал ответа. Его буквально распирало рассказать мне все сию же секунду, поэтому я лишь состроил удивленный взгляд (благо, мигрень отступила, и теперь моя мимика позволяла мне сотворить такой фокус) и замер в ожидании продолжения рассказа. Ждать пришлось не больше пары секунд:
— Корабельщики!
На этот раз я действительно удивился. Даже рот едва не раскрыл.
— Разумеется, не те, с которыми завязалась драка, а другие. Меня поразило, насколько невозмутимо и вежливо, судя по рассказу, Ольциг обратился к корабельщикам в двух шагах от того места, где положил не одну дюжину их товарищей. Они, похоже, были настроены более дружелюбно, потому что dassa не преминул достойно оплатить их услуги.
Я хмыкнул, вновь вспоминая Дайминио. Хитрый лис, похоже, действительно отправил с нами весьма непростого персонажа в качестве "того, кто наставит Виктора Фэлла на путь истинный". Сейчас я всерьез задумался о том, чего кардинал Солли в действительности ждет от нашей поездки в Орсс…
— Что ж, надо отдать парню должное: он серьезно нас выручил. И где же наш герой сейчас?
Роанар закатил глаза и недовольно цокнул языком.
— Да недалеко, на нижней палубе. Не поверишь, но у этого молодца, оказывается, морская болезнь. Беднягу полощет уже четвертый час кряду, и надежды на улучшение пока нет. Еще несколько часов, и я начну всерьез переживать за него.
Я удивленно причмокнул.
— А это не оттого ли, что он перетрудился в трактире? Сколько сил он потратил на эти белые снопы света?