– Яша! Ах, Яшенька! Чудак мой долгожданный… – Она глядела на него, плача и смеясь, целовала впалые глаза, изрытое оспой лицо, шрамы.
– Нет, нет, Татьянка-Тальянка! Я теперь не тот, какого ты ждала. Ни молодости нет, ни здоровья…
И она теперь уже не только сердцем, но разумом осознала, что это ОН! Только он её так называл, нежно и напевно – Татьянушка-Тальянушка.
– Яков, что ты говоришь? Родной мой, я тебя ждала любым. Больного – вылечу, раненого – выхожу, а старость сама от нас отступит. Пойдём, пойдём домой. Мы тебя с только лет ждали. И эта свадьба сегодня – для нас с тобой… – И повела.
На этот раз Яков Иванович сдался в плен добровольно.
Они шли, покачиваясь, пьяные от счастья.
У воротец ограды вместе с бабушкой их ожидал голубоглазый мальчик лет семи, Яшка. Который так внимательно слушал «тальянку» в горнице.
Конец