Свет из большого окна второго этажа падал на кусты около дома и на темную лужайку. Потом и он погас. А в кустах кто-то притаился и наблюдал. Наблюдавший причмокивал языком, тихо и ритмично, опять и опять, и этот звук напоминал тиканье часов. Чьи-то глаза зачарованно смотрели сначала на однообразную темноту травы, а затем на темный прямоугольник окна.
8
— Странная компания.
— Не страннее тебя, — отпарировала Дана. Луис резко захлопнул дверь, и они пошли к машине. Был теплый летний день.
После вечеринки у Кенджи они встали поздно. За три дня в Альпенхерсте Дана еще не нашла времени приобщиться к незатейливым развлечениям Лаписа. Луис горел желанием свозить ее туда. Их прогулка началась с завтрака в ресторане «Ставни». К полудню в веренице взятых напрокат мопедов и туристических трайлеров они добрались до Королевского пляжа.
Здесь, на солнце, они разложили шезлонги, обнаруженные Даной в прачечной дома. Предел мечтаний!
— Пойдем выкупаемся, — Луис снял футболку и снова надел солнечные очки. Озеро за его спиной было восхитительной голубизны и искрилось на солнце. Где-то вдали моторные лодки оставляли за собой хвосты белой пены.
— Я сначала погреюсь, а потом окунусь. Ты со мной еще раз пойдешь в воду потом?
— Обязательно.
Он чмокнул ее в щеку и пошел по мягкому белому песку к воде. Дана провожала его взглядом. Луис оглянулся и помахал ей, она помахала в ответ. Затем он зашел в воду по колено и стал плескать на себя. Дана усмехнулась — современный мужчина встречается со стихией. Она наблюдала, как он.! зашел глубже, по пояс. Даже для июля было немного прохладно. Когда-то озеро было огромным холодильником, глубоким и холодным.
Дана радовалась солнцу. Ей становилось все жарче, и она скинула блузку, затем решила посидеть немного, прежде чем снять джинсы. Она заметила, что толстяк слева уже давно пялится на нее, а ей не хотелось, чтобы ее что-либо стесняло. А потом ей стало безразлично, может быть, для него это единственная радость в скучной жизни. Может, и она посмотрит на того, кто понравится. Здесь есть на кого посмотреть, но это так, невинная забава.
Она стянула джинсы, затем отыскала в сумке масло для загара и стала натирать им сначала руки, затем ноги. Луис в это время плыл по направлению к плоту, привязанному невдалеке от берега. Голову он держал над водой, чтобы не замочить очки.
Дана рассмеялась. Она вспомнила, как утром Луис настаивал на покупке не только местного еженедельника, но и «Сан-Франциско кроникл». Поэтому она смогла узнать результаты бейсбольных игр. Она давно уже болела за Детройт, даже не помнит, когда это началось. По крайней мере, с того момента в детстве, когда Джо Пелози повез их на Тигров. Она вспомнила, как отец обучал ее броску. Это было на озере, поэтому-то она сейчас об этом вспомнила. Джо показывал ей, как держать резиновый мяч. Она ясно увидела его указательный палец с коротким ногтем, оттяпанным какой-то машиной.
Дана сделала глубокий вдох и попыталась отключиться на минуту. Она откинула назад голову, закрыла глаза и стала впитывать солнце.
Темные очки и сомкнутые ресницы не могли сдержать солнечного света, который превращался в яркое, чуть красноватое сияние. На этом фоне проплывали картинки пляжа: толстяк, барахтающиеся в воде дети, бриллиантовые брызги. Луис, плывущий к плоту, несущееся по водной глади каноэ с раздутыми парусами — красными, белыми и желтыми.
Жара усиливалась. Дана не помнила, когда ей удавалось так расслабиться. Она сняла очки, чтобы загар ложился равномерно по всему лицу. Да, а рак кожи? Дыры в озоновом слое? Потом разберемся. Ничто не имело значения, кроме картинок, мелькавших перед ее закрытыми глазами. Пляж смешался с воспоминаниями о Лаписе.
Город вообще-то ей понравился, несмотря на его почти агрессивную провинциальность. Она не могла предположить, потому что никогда лично с этим не сталкивалась, что за сонными фасадами, неторопливыми приветствиями и тихим темпом жизни могут скрываться маленькие страхи и отравленные взаимоотношения. Но ее не покидало ощущение, что она тут чужая, и избавиться от него она не могла.
Но, надо признать, городок был очаровательный. Они сидели за столиком у окна в ресторане «Ставни». Прямо перед ними на другой стороне улицы был салун как будто из классического вестерна с непременной перестрелкой. На его квадратном фасаде, на самом верху, висела табличка «1893». Аптека на углу размещалась во внушительном гранитном здании прошлого века.
— Все в порядке?