Она хорошо изучила, в каком месте надо продираться сквозь кусты, чтобы не напороться на ядовитые колючки. Обогнуть куст, покрытый паутинкой, проскользнуть рядом со следующим. Вот она!
Трава напоминала нежный бархат и была теплой и светлой. Дана спрыгнула, и трава спружинила у нее под ногами.
Опять планировать, расставив руки, кружиться по траве, высоко задрав голову. Кружиться, кружиться, а когда закружится голова, плюхнуться в мягкую траву.
Нога задела за что-то твердое. Показалось, что это большой корень, но, насколько она помнила, там, куда она упала, корней не было, и если кто-то бросил корень или ветку на солнечную лужайку, то кто это сделал? Вокруг нее слышалось жужжание — громкое жужжание вокруг головы и рядом с ней. Нога во что-то уперлась, когда она присела, чтобы посмотреть, что это может быть.
Нет! Она отдернула ногу и прижала колено к груди. Нет, Нет! Уходи!
Тело, лежащее в траве, о чем-то ей напоминало. Оно лежало на спине, и, хотя спина была выгнута, живот не торчал. По правде говоря, от него вообще мало что осталось: только дыра неправильной формы чернела в передней части рубашки, разодранная в клочья клювами и зубами.
Голова была повернута на бок и смотрела бы прямо на Дану, если бы глаза не были выклеваны. Но на их месте были впадины, внутри которых болтались обрывки нитей, и все это напоминало фонарь из тыквы, в котором проделаны отверстия в виде глаз. На горле зияла рваная рана, похожая на высушенный солнцем каучук, а кожа на лбу и висках высохла до черноты и туго обтягивала череп.
Нижняя челюсть болталась, как дверь на одной петле. Кровь запеклась и на обрывках воротника под горлом. Голова спокойно лежала на траве, воззрившись на Дану. Запекшаяся кровь жалила даже штаны на ноге, той самой ноге, на которую Дана наткнулась и которую приняла за корень.
Жужжание стало тише. Потревоженные мухи, взлетевшие вверх, когда Дана задела труп, возвращались к своей привычной работе.
Простые домашние животные и жирные сине-черные мухи, переливающиеся на солнце, сели и стали суетливо копошиться в развороченных останках. Другие, похожие на крошечные космические корабли, с крейсерской скоростью влетали в приоткрытую челюсть.
Папа вернулся. Уходи! УХОДИ!
Дана стала пятиться назад, потом поднялась с колен и бросилась бежать. Кустарник, окружавший поляну, превратился в непролазную стену, в которой не было дверей. Ни в них, ни под ними не было места, куда можно было бы проскользнуть.
Нет! — пронзительно закричала она и рванулась вперед, обрывая листья. Ветки хватали ее за лицо, а колючки впивались в тело. Наконец она оказалась среди деревьев, которые разговаривали между собой.
Деревья говорили о ней. Деревья знали.
Она добежала до цветочной поляны, выбежала на середину и внезапно остановилась.
Деревья сказали ей, деревья все знали и сказали ей, что это не папа. Это было очень давно: она стояла на горячем тротуаре и смотрела на колесо машины, которое продолжало крутиться, и красные огни кружились вокруг, и мама. Это было очень давно.
Она помнит, что они потом долго шли, так велела Дениза. Дана не могла рассказать Денизе: что бы ты ни нашел, нельзя никому ничего говорить. Она просто рассердилась бы и сказала: не ходи в лес, не ходи туда!..
Интересно, сколько он так еще пролежит, разлагаясь?..
Дана пошла назад мимо говорящих деревьев, через знакомые кусты, протиснулась между ними, потом пролезла под ними, подошла к телу с другой стороны — с той, которую она в прошлый раз не видела. Потом она села на корточки, чтобы слышать жужжание.
Она успокоилась. Это был не папа, и она не должна была никому говорить. Это просто еще одна вещь, о которой знала только она, а знала она о многих вещах. Никто и не догадывался, а она знала. Она просто еще немножко посмотрит…
Интересно, какой будет звук, если постучать ногтем по почерневшему лбу? Может быть, оттуда вылетят мухи? Стук. Она прищелкнула языком. Стук-стук. Забавно. Она просто посмотрит еще немного, посмотрит и послушает.
Дана сначала хотела сказать, что ей очень грустно, но промолчала. Зачем лишний раз акцентировать внимание на неприятном. Вместо этого они еще раз обнялись и поцеловались. Потупив глаза, Луис сел в машину и захлопнул дверцу. Дана наклонилась к окну.