Обессилев, Дана замерла на нем, и они лежали молча. Эту стадию она называла «парение». Луису же казалось, что это, напротив, всплывание на поверхность, возвращение в спокойную небесно-голубую стихию.
Хотя он легко мог себе представить, как Дана парит в воздухе. А затем возвращается на землю с какой-то неведомой планеты, плавно опускаясь сквозь небесно-голубой воздух.
— Извините, но мне нужно поцеловать небо.
Еще некоторое время они лениво целовались. Наконец Луис высвободился из ее объятий, встал, включил дистанционным устройством телевизор и пошел в ванную.
«По сообщениям сейсмологической лаборатории Беркли эпицентр землетрясения находится около Ливермора, сила землетрясения составила 4,8 балла по шкале Рихтера», — доносилось из комнаты. Землетрясение произошло уже после того, как они уехали из города. В дороге они его даже не почувствовали. Да, порядком тряхнуло!
— Это они мне рассказывают? — подумал Луис. Но мысли его были далеко от землетрясения.
— Ты слышал, — крикнула Дана с постели, — почти пять баллов!
Не услышав ответа, она прокричала то же самое еще раз.
— Да, почти пять баллов, — повторил он, думая совсем о другом. Не смертельно, но где-то рядом. Он стоял перед зеркалом и изучал свою щеку: его беспокоил розовый след укуса, размером с передний зуб человека.
…Луис брызнул на камни водой, от них пошел пар. Дана стояла рядом, замотанная от груди до бедер в зеленое махровое полотенце.
— Сейчас отрегулирую.
Он подлил еще воды и плотно закрыл дверь. Запах красного дерева напоминал ладан. Дана забралась на лавку и протерла ладонью запотевшее круглое окошко. Луис сел рядом, их головы сомкнулись, и они стали вместе смотреть на улицу.
— Здесь очень красиво, — тихо сказала Дана. Рука ее лежала на ноге мужа. Окно выходило на задний двор. В свете затухающего дня ели были темно-зелеными, почти черными, тень от них закрывала всю лужайку.
— Я думаю, все будет хорошо — сказал Луис, массируя ее влажную между лопатками спину.
Дана слезла с мокрой лавки и повернулась к нему.
— Мне кажется, все будет великолепно, — сказала она.
— А главное, мы сможем наверстать время, проведенное врозь.
Дана развязала полотенце и стояла перед ним умиротворенная.
Луис слез с лавки, сбросил полотенце и встал рядом. От пара вся ее кожа покрылась крохотными капельками воды, которые маняще сверкали в приглушенном свете сауны. Они ощущали восхитительную близость, хотя тела их не соприкасались. Дана нежно улыбнулась и встала на цыпочки, чтобы поцеловать мужа.
Она вложила всю себя в этот поцелуй, сосредоточилась на нем, к своему собственному удивлению. Как правило, когда они целовались, она думала о чем-то другом. Ей это не нравилось, но что поделаешь, со временем все меняется.
И это вполне естественно. Но сейчас все будет по-другому. У нее есть время сосредоточиться, почувствовать вкус его губ, потереться о его совсем неколючую бороду. Сейчас ей хотелось продлить удовольствие, хотелось быть нежной, чтобы он понял, что она не утратила прежних чувств, что карьера не поглотила ее целиком и, что она не стала неврастеничной деловой стервой, хотя зачастую ей приходится жить в этом образе.
Она хотела вложить в эти поцелуи магическую силу, и ей казалось, что у нее это получится. Если поцелуи и могли остановить время, то именно здесь и сейчас. Они гладили друг друга, и ей нравилось, как растягивается удовольствие. Ощущение при этом было сродни «парению».
Если поцелуи могли остановить время, то почему они не могли повернуть его вспять? Она вспомнила их квартирку с садом в Миссии, когда они могли себе позволить поспать подольше. Нахлынули воспоминания об улице Герреро, где они жили: дети, кричащие в обеденное время, несущиеся с ревом в порт Долорес мотоциклы, открытая дверь в сад — пожарная лестница, и крыльцо серого цвета, и веревки с разноцветным бельем.
Тогда они работали в «Бизнес джорнал». Когда это было? Три года назад? Нет, она уже три года как работает в фирме Миуро Т. Улица Герреро была четыре года назад.
Куда исчез год? Они уже сотни раз задавались этим вопросом, но в 36–37 лет вряд ли на это можно ответить точно, можно только вспомнить, с какого момента ход времени перешел в бег, стирая границы между годами.
Они очень торопились жить, она знала. Не было времени остановиться и оглянуться назад. Только сейчас у них вдруг появилась такая возможность. Ничто не происходит случайно. Они могут понемногу возвращать упущенное время. Каждый поцелуй — это шаг назад.