Потом всей ладонью. Взять его и пододвинуть к себе. Какой тяжелый! Тяжелее и холоднее, чем камень.
Пятясь, Джоли вылезла из-под куста, держа его обеими руками. Она никогда не держала в руках ничего подобного, но знала, что это такое. У ее дяди был такой же. Он лежал высоко на полке, но она видела, как дядя стрелял из него на какой-то огороженной забором площадке. Дома он протирал его белой тряпочкой. Она попыталась взять его за ручку. Надо надежно спрятать его, она знает где.
Девочка встала и оглянулась вокруг. Никто не видел ее, кроме дроздов. Она подвесила револьвер Уита к поясу и ощутила приятную тяжесть на бедре, потом повернулась и пошла назад. Она подумала о дупле в одном из деревьев, о каменном выступе в скале, о колючем кусте шиповника, она знала и другие хорошие места и размышляла, где лучше его спрятать.
23
— Ты в это веришь?
Дана была похожа на кошку, посаженную в клетку. Луис сидел в старом глубоком кресле и смотрел, как она ходит между диваном и камином.
— Конечно, почему бы нет?
— Господи! Да это же очевидно! — почти закричала она, размахивая руками, как вспыльчивая итальянка. Луис так называл ее в шутку и в первые годы их совместной жизни. Сейчас, по прошествии нескольких лет, они стали реже шутить.
— Что очевидно? — спросил он равнодушно.
— Что волки не разгуливают здесь и не нападают на людей, как считает эта Милдред, подруга Элли, и как пишут в газете. Они нападают стаей, а не поодиночке.
— С каких пор ты стала специалистом по волкам?
Ома свирепо на него посмотрела.
— Черт возьми, это общеизвестно, и ты сам это знаешь.
— Нет, — сказал он покровительственно, — я не знаю. Это не обязательно знать. Что я знаю точно, так это то, что версия Милдред, пожалуй, такая же здравая, как и статья в газете.
— Значит, ты все-таки помнишь, что было написано в газете? «Страшно искалечен. Жертва жестокого нападения…» Разве не так, Луис?
Дана все дрожала. Она сжала кулаки, в глазах у нее мелькнула ярость.
— Проклятье, ты не слушаешь! Почему ты не слушаешь меня? — Она свирепо смотрела на него. — Есть какая-то причина, почему ты не слушаешь, да? Какая?
— Я слушаю, — уступил он. — Слушаю я.
В голове у него мелькнула мысль о Таггерте, но он не знал, как об этом заговорить.
Похоже, Дана пыталась успокоиться, или, по крайней мере, смягчить тон. Она ходила перед диваном, но не садилась.
— Я хочу уехать, — вдруг сказала она.
— Дана, смерть Уита — это ужасно, но ведь люди умирают по-разному. Это не значит…
— Он не просто умер. В этом есть что-то нехорошее. Что-то — ее губы начали дрожать. — Я не хочу здесь оставаться.
Она уже несколько дней неважно выглядела, но он старался не обращать на это внимания. Она была чрезвычайно напряжена, и у нее был приступ мрачного настроения. Такое бывало и раньше. Через секунду она расплакалась.
— Я хочу домой, — плача произнесла она, упав на диван и уткнув лицо в ладони.
— Ладно, хорошо, — сказал Луис.
Он сел рядом с ней и обнял ее. Она прислонилась к нему, всхлипывая. Он старался думать быстро, ему нужно было сэкономить время.
— Хорошо, — сказал он, — мы можем вернуться. Давай поедем завтра после обеда. Утром встанем, сходим еще раз на пляж, потом вернемся сюда, сходим в сауну и отправимся. Как тебе такой план?
Она взглянула на него, немного успокоившись, но слезы все еще текли по щекам. Он знал, о чем она думает — ей хотелось бежать отсюда сию минуту.
— Мы ведь можем не торопиться, у пас и так останутся два полных дня до выхода на работу, — сказал он.
Дана немножко подумала и обреченно кивнула.
— Подходит?
— Да, — ответила Дана и улыбнулась, но только на мгновенье.
Он успокоился. Все нормально, у него еще есть время.
Скоро Дана уже говорила о сборах и ужине. Она хотела соорудить ужин из оставшихся продуктов: овощной салат, сельдь в сметане, холодное мясо и сыр. Было без чего-то пять, но она решила начать готовить салат прямо сейчас, чтобы до ужина еще осталось время на сборы.
В холодильнике оставалась всего одна баночка пива, и Луис понял, что ему представляется удобный случай. Он настоял на том, что для прощального ужина в Альпенхерсте надо обязательно купить хорошего вина. Вино, купленное на рынке в Л аписе, не годится для такого случая. Он хотел какого-нибудь настоящего вина, разлитого в бутылки в Папе или Сономе. Кстати, он видел винный магазин в Тахо-Висте. Дана запротестовала, но он сказал, что дорога туда и обратно займет не больше часа.
Когда она наконец согласилась, Луис подумал: а сколько действительно времени займет его поездка? Час? Два? Он не мог точно сказать, сколько будет отсутствовать. Если очень долго, он объяснит ей, что магазин был закрыт и ему пришлось купить вино в Лаписе.