Дана на кухне резала зеленый перец, стоя спиной к двери. Он прошел в гостиную, но вместо того, чтобы подняться наверх за ключами, проскользнул в кабинет и прикрыл за собой дверь. Он стал вытаскивать бумажник, но обнаружил, что помнит телефон наизусть, и подошел к телефону.
Зачем он это делает? Он мучился этим вопросом уже два дня. Вероятно, за этим ничего особенного и не стоит. «Открой себя», — сказал тогда старик. Разве это не мудрый совет? Не этому ли учат и религия и психология? Может быть, это чистая ерунда, но как он узнает, если не воспользуется случаем? Может быть, это и есть его возможность? Тогда нужно идти навстречу, может быть, счастливый случай дан ему всего один раз? Неужели он позволит чувству страха помешать ему воспользоваться таким случаем?
А вдруг Дана права? Может, здесь действительно что-то происходит, хотя она и не может объяснить, что именно? Она действительно казалась испуганной… Он же хочет, чтобы она чувствовала себя в безопасности, причем гораздо большей, чем сейчас. Он подумал о доме, о своей работе, о деньгах, Дане тоже нашлось вместо в его мыслях. Но как он узнает, если не воспользуется случаем? И он отвечал себе: никак. Но как потом с этим жить?
Он поднял трубку и набрал номер. Когда ответили, Луис сам себе удивился. Он думал, что готов, но, видно, что-то в интонации голоса заставило его застыть на месте. Голос Таггерта звучал так близко. Луис слышал, что старик ждет ответа. Вдруг Таггерт сам прервал молчание.
— Луис, — сказал он. Это был не вопрос, а утверждение, прямое и ясное. — Да, — продолжал он, когда Луис смог наконец заговорить, — я жду. Да, я буду дома.
Когда Луис приехал в Даннз-Крест, ему не пришлось, как тогда, стучать и ждать. Дверь открылась, едва он ступил на дорожку, ведущую к дому.
— Рад снова видеть тебя, — торжественно произнес Таггерт от дверей.
Луис удивился, увидев, как просто тот был одет: серые брюки и свободная рубашка, похожая на рабочий халат художника.
— Хочу тебя поздравить, — сказал старик, когда они входили в холл. — Ты сделал правильный выбор.
Он закрыл дверь и повел Луиса в комнату, но не в ту, в которой они сидели в прошлый раз.
Это была совсем другая комната. Луис прежде всего ощутил ее пустоту и мрачность… Несколько темных написанных маслом картин на стенах, покрытые лаком пейзажи, опущенные шторы. В углу стояло одно-единственное кресло с прямой спинкой, а рядом с ним небольшой столик. Таггерт сел в кресло.
— Это лучший выбор для каждого, — тихо произнес он.
Луис ответил не сразу.
— Как вы оказались здесь? — наконец спросил он.
— Потому что есть люди, которым я нужен.
— Но почему здесь?
— Надо иметь доступ к людям, разве ты не согласен? — Таггерт улыбнулся. — Мы можем строить теории в одиночестве, копить силы, но наши действия тогда только имеют смысл, когда они разделяются другими людьми. Результаты наших действий должны чувствовать другие. Как сказал поэт, судьба нам уготовила каждому свою роль на сцене. Актеры приходят в места, подобные этому, — соблазненные предвкушением удовольствия и красотами природы. Это благоприятное место. А благоприятная возможность — это ведь тема для нашей пьесы, не так ли?
— Какая именно благоприятная возможность?
— У каждого свои потребности и желания. Ты можешь спросить какие. Некоторые хотят немногого — богатства. Другим нужно положение в обществе и власть. Кому-то нужно, чтобы другие были похожи на них…
Луис внезапно повернулся к Таггерту спиной и подошел к одной из картин. Спокойный ручей струился, извиваясь, вниз по склону холма. Но спиной он почувствовал взгляд Таггерта и оглянулся.
— Но кто может обещать такие вещи?
— Ты познакомился здесь с некоторыми участниками пьесы — баловнями судьбы, а ведь увидеть — значит поверить, не правда ли, Луис?
— Но кто вы такой, чтобы обещать это?
Таггерт молча посмотрел на него, и Луис ощутил бездну, которая таилась под этой старой маской, запрятанная в глубине глаз, казавшихся серыми, как камни, рожденные в холодных недрах земли. Казалось, эти глаза видели то, чего никто на земле уже не помнил: дни, когда на земле царил мрак, а скалы были покрыты льдами.
Потом Таггерт взглянул на столик, стоящий рядом с креслом, и Луис внезапно очнулся. Он понял, что уже давно смотрит на маленький деревянный ящичек, лежащий на столе, и не замечает его. Таггерт придвинул его к краю стола. Узкий ящичек, сделанный из тикового дерева, был меньше фута в длину, крышка была инкрустирована более светлым деревом.