Внутренний двор поразил герцога чистотой. Вокруг колодца насыпали свежего гравия, башенную кровлю подлатали, хозяйственные постройки привели в порядок, избавившись от годами накопленного мусора. Однако оставшись без прежнего количества слуг, караульных, заезжих торговцев и знатных господ, это место стало напоминать ухоженный могильник. При въезде во двор Рихард понял, чего недостает больше всего. Не хватало привычного возбужденного лая. Прежде не меньше десятка сторожевых псов выбегали навстречу. Род Агнара очень гордился своими большими нескладными собаками с длинной серой шерстью. Неоднократно Рихард увозил из замка щенка — крупного и неказистого, выраставшего в преданного друга.
Теперь вместо лая их приветствовало недовольное блеяние из загона с овцами. У стены сарая лежали пустые плетенки из лозы для переноски птиц. Вокруг колодца стояли трое обращенных островитян-простолюдинов. Они размеренно крутили ворот. Их лица были безмятежны.
Марек легко спрыгнул на землю, отдав поводья пожилому конюху. Рихард с удивлением узнал старого знакомого. Конюх служил еще у Агнара, считался отменным знатоком животных. Заговаривал любого норовистого коня с первого раза. Очевидно, будучи не в состоянии сами как следует позаботиться о захваченных лошадях, а Агнар держал прекрасных скакунов, островитяне решили оставить при них прежнего работника.
Слуга с удивлением встретился с Рихардом взглядом. Пригладив скудные космы на затылок, угодливо поклонился. В отличии от псов, не предавших хозяев и перерезанных островитянами, конюх был готов служить кому угодно, лишь бы сытно есть и заниматься любимым делом.
— Господа Йохан и Беррис отдыхают в большом доме. Король Ульвар, да даруют ему боги долгие года, вместе с ними. Господин Керан отправился в Хельмех, — скороговоркой протараторил конюх, усердно изучая грязь под ногами. — Намеревался к ночи вернуться.
— Передай им, что я не один — со мной важный гость, — сказал Марек.
— Обязательно скажи, — Рихард демонстративно потянулся, — что Марек Полдень привел не просто гостя, а самого Безмолвного герцога.
Обращенные тотчас повернули головы в их сторону, смотря пустыми, ничего не выражающими глазами. Гримаса отвращения на мгновенье появилась на лице конюха. Он уткнулся в конскую шею, чтобы не выдать себя.
— Я жажду встречи с королем Ульваром, — громко объявил герцог.
Ведро воды со стуком полетело обратно в колодец, облив водоносов. Обращенные молча зашагали к хозяйскому дому.
— Они передадут как велено, — пояснил конюх, нежно поглаживая морду животного, и тихо добавил, чтобы слышал только Рихард. — Доброму человеку здесь опасно оставаться, господин.
— Кроме тебя в крепости еще есть кто-то из прежних обитателей?
— Нас осталось пятеро, — слуга пожал плечами. — Идти нам, старикам, некуда. Да мы и не можем. Мы теперь вроде как рабы, но господин Йохан очень добр. Помиловал великодушно, не попрекает куском хлеба и работой сверх меры не нагружает.
Среди этих пятерых наверняка есть шпионы Фридо. Им хватит изворотливости обвести вокруг пальца кого угодно, хоть Агнара, хоть Ульвара. Герцог ощутил себя лакомой мухой в центре прочной паутины интриг. Любое его решение приводило паутину в движение, вызывая натяжение звенящих нитей.
Большой каменный дом — родовое гнездо Агнара, напоминал крепость в миниатюре. Вросший в землю, он скрывал в своих глубинах выбитые в скале многочисленные залы. Его узкие, высоко расположенные окна давали мало света, но отлично подходили для стрельбы. Единственный вход был утоплен и спрятан за массивной дубовой дверью. Над крышей, между двух башен, располагалась смотровая площадка, откуда, в случае прорыва врагов во двор, можно было залить нападавших кипящей смолой. Как обычно бывает, ничего из этих ухищрений Агнару так и не пригодилось.
Рихард поднимался по каменным ступеням, когда дверь медленно открылась. Из темноты проема выглянул угрюмый бородач, одетый как слуга, за исключением расшитого широкого пояса искусной выделки. Он был крупнее Марека и старше лет на десять. Правая кисть бородача была искалечена дробящим ударом. Он невозмутимо стал в дверях, перекрыв проход.