— Правда? — Беррис не скрывал удивления. — Йохан, но ты же сказал, что этого никогда не случиться…
Рихард с невозмутимым видом сел спиной к огню и заставил слугу до краев наполнить стоящий рядом кубок. Мицус был теплым, совсем чуть-чуть горчил, но имел приятный аромат летних трав. Тело мягко обволакивало тепло идущее от очага, медовый напиток — разум. Этого хватало, чтобы с интересом наблюдать за словесной перебранкой братьев. Взрослые мужчины вели себя как дети, что не могут поделить игрушку. Что было их игрушкой: власть, наследство, одобрение строго отца?
Появление кухонных работников охладило страсти и братья, наконец, опомнились. Беррис с довольным видом набросился на запеченного поросенка. Марек взял себе жареную куропатку, а Йохану демонстративно подвинул тарелку с паштетом. Рихард ел жесткое пережаренное мясо, с легкой печалью вспоминая роскошную стряпню при Агнаре. Покойный хозяин знал толк в еде, но островитян, казалось, все устраивало.
Заметив, с каким мастерством Рихард нарезает мясо, братья тревожно переглянулись. Нож порхал в его руках как бабочка. Герцог успокаивающе кивнул, добродушно улыбаясь. Он мог зарезать их в любой момент, но не в его привычках было приближать смерть тех, кто и так скоро встретиться с нею.
— Беррис, у тебя интересные татуировки. — Рихард прищурился, разглядывая изломанный, местами поплывший рисунок. — Они старые. Тебе сделали их в детстве?
— Да, мне пять зим было, когда первая появилась, — важно кивнул он.
— Зачем?
— Из-за вещих снов, мучивших нашего Сказителя. Он в них увидел, что я — священное дитя, предназначенное богам.
— А такие долго не живут, — пояснил Марек.
— Татуировки защитили меня. В каждой вписано имя бога. Уже, правда, не вспомню, где чье… Вот это точно Иномах — Морской Змей. — Беррис открыл шею, показав переплетение извилистых линий. — А вот здесь, — он закатал рукав, — Ар — Солнце. У нас у каждого татуировки, но у меня их больше всех. А свои покажешь?
— У меня нет ни одной, — пожал плечами Безмолвный герцог.
— На болотах такое не в почете? — удивился Беррис.
— Кожа человека недолговечна. У нас их редко делают.
— Жалко-то как, — вздохнул Беррис. — Это ведь красиво.
— Ты и так пятнистый как тюлень, — поморщился Йохан. — Белой осталась только задница. Не будь это место нечистым, ты бы и там нашел уголок для десятка богов.
Беррис пропустил его слова мимо ушей, с хрустом разгрызая хрящик. Сила татуировок каким-то чудом защитила не только его жизнь, но и зубы, которые до сих пор были в отличном состоянии. Йохан с мрачным видом продолжил ковырять паштет.
Стемнело быстро, слуги зажгли свечи. Рихард маялся от скуки, односложно отвечая на вопросы и не делая попыток поддержать беседу, но с прибытием Керана обстановка оживилась. Закутанный в меха худощавый невыразительного вида человек, показался Рихарду самым опасным из братьев. В Керане он распознал беспринципного, гибкого интригана, способного строить сложные планы и терпеливо выжидать. Властолюбивый человек, обладающий подобными качествами, может достичь больших высот. На лице Керана словно маска застыла мягкая добродушная усмешка, но желто-зеленые глаза смотрели холодно. Он обращался к гостю уважительно, с вежливым интересом. Поинтересовался, удобно ли его устроили, понравилась ли комната. Узнав, что об этом еще не было и речи, возмутился, отругав Йохана за негостеприимность, и вызвался проводить Рихарда. Свое представление он разыграл мастерски, Марек даже не предложил свою помощь.
Оставшись с Безмолвным герцогом наедине, Керан сбавил шаг, словно неспешная прогулка по серым узким коридорам была его любимым делом.
— Что ты думаешь о нашей семье? Наши нравы тебя не шокировали?
— Пока что, — пожал плечами Рихард, — я не увидел и не услышал ничего необычного. Все семьи похожи. Есть надежда, что твоей отец не подведет и удивит меня.
— Уж отец постарается… Нет ничего странного в том, что Марек, а не Йохан добрался до тебя первым. Он всегда был сообразительным, не лишенным гибкости, житейской хитрости. Если бы не его вспыльчивость и нетерпение, он мог бы быть полезен.
— Тебе нравятся подобные качества в людях?
— Да, — признал Керан, неловко поправляя огарок свечи и пачкая воском рукав. — Буду откровенен: узнать, что на свете есть некто, способный тайно руководить королями, управлять их жизнью, будучи прямо на виду и в тоже время сотни лет оставаясь незамеченным… — он прикрыл глаза, глубоко вздохнув, — было восхитительно. Я и не мечтал, что мне доведется встретиться с тобой.