Дана, опираясь на Вальда, повела их к тайному ходу, который должен был остаться нетронутым. В погребе, в одной из многочисленных бочек скрывалось двойное дно. Эту бочку ей лично показал отец, когда они пришла нацедить меда на ужин. В тот вечер Агнар был уже изрядно на подпитии и прибывал в весьма добродушном расположении духа. Деревянная заслонка закрывала лаз, ведущий куда-то за крепостную стену. Дана надеялась, что там безопасно.
Погреб не пустовал. Ковыряя безжизненную обезглавленную тушку крысы, на полу сидели трое немолодых мужчин. Их глаза были прикрыты, на грязные неопрятные бороды капала слюна. Островной король ослабил над ними контроль. Рихард критически осмотрел свой маленький отряд. Джес, Готрик, Томас и Вальд были безоружны. Дана сумела сохранить свой кинжал, но на нее в схватке было рассчитывать бессмысленно. Рихард отдал свой меч Томасу, а сам, приказав ждать, бесшумно проскользнул у стены, прячась в тенях пустых стеллажей. Он не сомневался, что им удастся без потерь разделаться с троицей, но вступить в битву, означало привлечь внимание Ульвара. Что знает один обращенный, знают все — этого нельзя было допустить.
Снаружи настала глубокая ночь, маленькие окошки под самым потолком были черны. Погреб освещался светом двух факелов. Герцог, прикрывшись крышкой от кадки, потушил ближайший и устремился вдоль стеллажей ко второму. Обращенные встрепенулись, повернули головы. Когда второй факел повторил судьбу первого, они встали, пошатываясь. В наступившей темноте раздался всхлип и троекратный хруст позвонков.
— Выходите! — негромко приказал Рихард.
Марек достал маленькую масляную лампу и первым спустился по ступенькам. На полу лежало три тела с неестественно повернутыми шеями.
— Они умерли мгновенно и не успели никого предупредить, — пояснил герцог, разминая кисть. — Дана, какая из бочек?
— Вторая с дальнего краю. Вот она! — девушка постучала по боку большой бочки, размером с человека.
— Тухлая рыба! — возмутился Джес Орд, открыв крышку. — Уверена?
— Это обманка! Слушай! — Дана быстро постучала по боку сверху вниз — звук заметно изменился.
— Ломайте! — решил Рихард. — Только тихо.
Бочка была сделана на совесть и поддалась не сразу. Перемазанные вонючей рыбьей слизью, мужчины разламывали неподатливые скользкие доски голыми руками. Внутри обнаружилась заслонка, прикрывающая вход в каменный колодец. Рихард первым, не раздумывая, скользнул в темноту. Узкий туннель был пропитан запахами сырой земли, камней и гниющего дерева, навевая герцогу воспоминания о родной колыбели между корней дуба. Почти сразу сзади послышались сдавленные всхлипы и удары по стенам — это Томас сражался со страхом. Ему стало дурно в тесном, вонючем мешке, но он все равно двигался вперед.
Вскоре подул свежий ветерок. Наклон туннеля резко изменился. Рихард едва успел выставить ноги, замедляя неминуемое падение. До него явственно доносился рев прибоя.
— Стойте! — крикнул вверх герцог. — Выход рядом. Но придется прыгать.
— Мы под крепостной стеной? — прохрипел Марек, ползущий за Томасом. — Очень высоко?
— Не знаю, но под нами море. Слышите рокот? Если глубоко, то уцелеем. Дайте мне время отплыть и ныряйте следом.
Если он ошибся, то разобьется и возродиться следующей зимой, а его спутники погибнут. Оставалось надеяться на здравый смысл предков Агнара, устроивших выход именно в этом месте. Герцог глубоко вздохнул и камнем рухнул вниз, навстречу неизвестности, поймав себя на мысли, что он никогда не любил море. Падение было коротким. Вода обожгла, оглушила, лишив чувств. Быстрое течение у подножия мыса затянуло безвольное тело в водоворот, покрутило несколько раз и понесло с приливной волной к берегу. Ледяная вода приглушила боль от разбитых локтей и коленей, стесанных о прибрежные камни. Рихард привстал, шатаясь, оперся о валун, покрытый скользкими водорослями. О спину одна за другой бились волны, желая свалить с ног и утащить обратно в море. Борьба со стихией закончилась победой герцога. Отдышавшись, он помог остальным выбраться из воды. Течение вынесло их всех в одно место. Бегло осмотрев друг друга, они сбились в кучу, чтобы хоть немного согреться. Мокрая, тяжелая одежда, налипшая на дрожащие тела, заледенела.
— Море гневается! — стуча зубами, невнятно произнес Марек. — Дурной знак.
— Убираемся с побережья! — Рихард неловко растер окоченевшие негнущиеся пальцы. — На рассвете здесь будут обращенные.