Зверь фыркнул, легко толкнул Нивара в грудь и опустился на колени, приглашая сесть. Глава стражей знал, что перед ним не обычный олень, но он столько лет провел рядом с Рихардом, что разучился бояться за себя. Несмотря на исполинские размеры, зверь не выглядел опасным и вел себя дружелюбно. Нивар рискнул принять предложение и взобрался на широкую спину. Олень с легкостью перепрыгнул заросли, словно его седок был не тяжелее пушинки. Быстрыми прыжками он понесся по берегу, заставив Нивара пригнуть голову. Страж зажмурился и крепко обхватил зверя за шею.
Под ногами застрекотали перепуганные цикады, закричал козодой. Они въехали в лес. Густая листва скрыла луну, в ночном сумраке шкура оленя замерцала голубым цветом. Не сбавляя скорости, зверь направился в глухую чащу, его «рога» чудесным образом проходили сквозь стволы и ветки. Нивара же ветки не щадили, со свистом хлеща по голой спине. Скачка была долгой. Стражу стало казаться, что он с рождения ехал на диковинном звере, был его частью, а его жизнь в роли человека не более чем странный сон, привидевшийся однажды. Ничего не существовало кроме бешеной скачки в неизвестность.
Олень сделал затяжной прыжок и застыл как вкопанный посреди поляны выбранной стражами для стоянки. Нивар по инерции кубарем полетел через голову, приземлившись прямо на живот товарища, отдыхающего у костра. Тот вскрикнул от боли и всполошил остальных. Олень насмешливо фыркнул и ускакал обратно, до того как его успели как следует рассмотреть. Соратники бросились к Нивару. К счастью, ему повезло ничего не сломать при падении.
Осознание себя вернулось к великану внезапно. Глава стражей поднялся, сплюнув вязкую слюну со вкусом хвои.
— Никаких вопросов! — рявкнул он.
Демонстративно игнорируя попытки помочь, Нивар поковылял к козьей шкуре, служившей постелью. Его лихорадило от мысли, что он ехал на спине одного из покровителей леса, существа, близкого к Хозяину, хоть и лишенное его разума. Старики рассказывали, что встреча с ним для простых людей не проходит бесследно, а он не только встретил, но и касался, разделил со зверем сумасшедшую скачку.
Царапины на лбу немилосердно чесались. Потирая их, Нивар пригляделся к правой руке. Кожа на ладони изменилась. Он подбежал к костру и разворошил ради света головешки. Привычное расположение линий поменялось, теперь на ладони был отпечатан герб герцога — дерево с развесистой кроной и узловатыми корнями! Пряча отметку в сжатом кулаке, Нивар, отвернулся от товарищей, чувствуя спиной их удивленные взгляды.
Тем временем Рихард отдал себя во власть водной стихии. Он медленно плавал, наслаждаясь легкостью в теле. Ключи, бьющие со дна, обдавали холодом, заставляя чаще биться сердце. Герцог нырнул глубже. Давление сжало голову и грудь, легкие горели, но скоро потребность в воздухе пропала. Рихард растворился в водном потоке. Он поплыл, лавируя между спутанных стеблей водорослей, облепленных пустующими куполами паука-серебрянки. Стайка рыб проплыла насквозь него, но он не обратил внимания. Рихард искал самое глубокое место в озере, где в огромном пласте ила в полной темноте дремал озерный бог.
Он нашел его под гниющей корягой. С момента последней встречи создание стало еще больше. Огромная голова покрылась длинными наростами, широкая пасть могла с легкостью за раз заглотнуть лошадь с телегой. Маленькие выпуклые глаза были слепы, но обоняние озерного бога было превосходным. Как только Рихард приблизился, создание заволновалось и лишь прикосновение к черной, лишенной чешуи спине успокоило его.
«Нам с тобой не суждено стать едиными, — подумал Рихард. — Нивар ошибся… Но кое-чем ты мне будешь полезен». Существо, бывшее прародителем всех пресноводных рыб, в ответ слабо пошевелило плавником, всколыхнув ил. Его бесконечно долгая жизнь была очень проста: питание, отдых в укромных местах. У него не было врагов. Последняя щука, которая могла его сожрать, погибла тысячи лет назад. Если бы озерный бог мог говорить, то попросил бы, чтобы ничто не нарушало безмятежного течения его жизни. К несчастью для него у Рихарда были иные планы.
Граница между топью и землей покойного герцога Гибо проходила по крошечной речке, преодолеть которую можно было не замочив ног. За ней лежали изумительной красоты изумрудные холмы — столь же пустые, сколь совершенные. Даже старые опытные пастухи, перегоняющие каждую осень стада, избегали проходить здесь, чтобы лишний раз не приближаться к землям Рихарда.