— Вот так встреча, — хмыкнул Рихард, с хрустом разламывая лепешку. — Рад видеть тебя живым и здоровым. В наши дни этим не всякий может похвастаться.
— Так и есть, господин…
— Поужинай со мной, — перебил герцог. — Вина и еды вдоволь. Эта ветчина из королевских запасов, ты ничего не потеряешь, отказавшись от застолья у Фридо. А еще здесь есть кролик на вертеле — почти целый и чесночный паштет. Больше чем могут съесть два взрослых мужчины.
Себерн не заставил себя уговаривать и с готовностью присоединился к трапезе. Орудовать одной рукой было неудобно, но он наловчился нарезать мясо с помощью воткнутого в столешницу ножа. Барон в спешке набил рот и начал жевать. Вкусно поесть ему давно не удавалось.
— Рука совсем плоха? — поинтересовался Рихард, изучая гостя.
— Отсохла, но не сгнила. Повезло.
— На вид ты вполне здоров.
— Да, господин.
— А где твоя семья?
— Их нет, — просто ответил барон, пожимая плечами, мол, что тут говорить о такой безделице.
— Жаль такое слышать. — Рихард нахмурился. — Что ты делал после моего отъезда?
— Лежал в бреду. Пока лихорадка трепала, всякие шальные мысли мучили. Казалось, что не помогла клятва, но болезнь вдруг исчезла, как и не было. Селяне нашли для меня где-то старенькую клячу, я на ней уехал домой. Она едва дотянула до постоялого двора.
— Редко, когда мои владения хотят покинуть после принесения клятвы.
— И я не хотел, — признался Себерн. — Тянуло обратно, но я решил, что повидаюсь с женой, отвезу ее в Город. Только когда жена узнала о моих намерениях, наотрез отказалась, пригрозив, что кинется с сыном с моста в реку. Есть у нас проклятое место, где топятся в омуте — случайно или намеренно.
— Ты поверил ее угрозам? Уступил?
— Уступил. Она родить скоро снова должна была, я решил подождать. Дурак! Надо было насильно везти и не слушать… — барон горько вздохнул. — Потом была спокойная мирная жизнь в поместье: Фридо далеко, ты тоже далече, я тосковал по болоту, но было терпимо. Пока не стали приходить тревожные вести о войске островного короля. О его высадке на побережье, грабеже прибрежных селений, о походе на столицу. Это было настолько невероятно, что я сначала не поверил.
— Прежде никому не удавалось проплыть через восточные рифы и уцелеть.
— Мы слишком понадеялись на рифы. Я узнал, что войска возглавляет сын короля — Беррис… Ты, в самом деле, хочешь послушать, что было дальше? Мне кусок в горло не лезет.
— Если говорить об этом тяжко, то не обязательно, — смилостивился Рихард. — Объясни только, как ты вновь сошелся с Фридо.
— Я узнал, что он прибрал к рукам людей Гибо. Порадовался, что еще не все потеряно и уж теперь-то Фридо как велит долг пойдет войной против островного короля. Соберет под свои знамена баронов, мы отбросим захватчиков в море. Тотчас послал ему весточку и получил указания, куда приехать. Меня уже ничто дома не держало: жену и братьев обратили, сына задавила повозка. Мной же островитяне побрезговали, наверное, потому что я калека… — он двинул изуродованной рукой.
— Нет, твое увечье не сыграло роли. Ты служишь мне, а островной король не имеет власти над моими людьми.
— Не имеет власти?! Он не может подчинить людей болот?
— Не может.
— Перевези я семью в Город, они бы остались живы? — голос Себерна зазвенел как натянутая струна.
— Ты не знаешь, что бы было. Их могли сожрать чудовища по пути или убить болотная хворь, — возразил герцог.
— Хорошо, я понимаю. Такая судьба, — принятие правды далось барону нелегко. — А отчего Ульвар дал слабину? Остальных он обращает с легкостью.
— Обратить можно того, кто никому не принадлежит. А между нами, между тобой и мной, теперь крепкая связь, разорвать ее никому не под силу. — Рихард откусил большой кусок от кролика. — Суховатое мясо — передержали.
— Клятва немало во мне изменила, — согласился Себерн. — Я стал иначе смотреть на жизнь. Многое теперь кажется маловажным. Даже, — он перешел на шепот, — мой сын, дом, прошлая жизнь. Уехав из топи, я точно погрузился в сон наяву. — Себерн удивленно покачал головой.
— Это плата. Ты стал частью топи, поэтому сможешь быть счастлив, только вернувшись к ней, а здесь ничто не будет тебя радовать.
— Но мне радостно видеть тебя! — возразил барон.
— От того, что я тоже являюсь ее частью. В обществе друг друга нам становится лучше. — Герцог обглодал косточку и небрежно бросил на стол. — Что тебе сказал король?