Торопливо, но, стараясь не потерять чувства собственного достоинства, спустилась вниз и постаралась затеряться среди незнакомых мне людей. Вика все время держалась рядом, пока не заиграла медленная приятная музыка, и нас с ней не пригласили на танец.
А дальше понеслось! Танцы, игристый напиток, похожий на наше шампанское только пузырьками. Бесконечная череда любопытных людей, пытающихся выведать кто мы и откуда. Один раз подходил Хасан и, увлек танцевать, спасая меня от не в меру назойливой аристократичной старушки, пытающейся выяснить, а правда ли что все ткеллианки едят руками, не умея пользоваться столовыми приборами.
Потом я попала в лапы к Кастору. Он как всегда уже был чрезвычайно весел и необычайно пьян. Снова предложил мне переехать к нему, клятвенно обещая по-тихому избавиться от старой жены. Надо будет ему завтра про этот разговор напомнить, пусть опять помучается, покраснеет.
Несколько раз меня приглашал на танец белокурый обаятельный парень. Викор. Как выяснилось из нашего с ним разговора, он - один из ближайших соседей Хромова. Приятный юноша, воспитанный, достаточно остроумный и легкий в общении.
Вот только, если честно, половину того, что он мне говорил, я пропускала мимо ушей, раз за разом ища взглядом Сашу.
Он по-прежнему находился на площадке, к нему по-прежнему тянулась вереница гостей, желающих засвидетельствовать свое почтение, и по-прежнему вокруг него крутилась эта дамочка с кошачьими глазами.
Вика тоже обратила на это внимание и незаметно для всех остальных показала мне кулак, а очутившись рядом шепнула на ухо:
- Только попробуй что-нибудь выкинуть!
Я лишь кивнула. А, что еще оставалось делать? Он мне ничего не должен, мы с ним, после моего безумного путешествия больше не вместе, так что может делать что хочет. Блин, тоскливо-то как...
Я, кстати, тоже ему ничего не должна. Вот только флирт, даже самый невинный у меня не получался. Мысли были заняты только одним человеком, а до всех остальных мне не было дела.
Я веселилась с каким-то безумным отчаянием, танцевала, изредка брала с золотистых сияющих подносов бокал, но все время краем глаза следила за Хромовым.
Викор по-прежнему крутился около меня, сокрушенно причитая, что из-за сегодняшнего бала он пропускает ночную ярмарку-карнавал в городе. По его словам, это гораздо более веселое занятие, чем чопорные танцы на приеме. Он несколько раз пытался сманить меня, приглашая на эту самую ярмарку, обещая показать что-то фантастическое, но я упорно делала вид, будто не понимаю его тонких и не очень тонких намеков.
Какая, к чертовой бабушке, ярмарка, когда эта черноволосая бестия не отходит от Александра ни на шаг?
Я безумно мечтала о том, чтобы он подошел ко мне, пригласил на танец. Мозгами понимала, что если закрыть глаза на такой свинский поступок (да, и за все остальные поступки тоже), то перестану уважать сама себя, растеряв остатки гордости. Но вот сердце, ни в какую, не хотело мириться с таким положением вещей. Сердце хотело только его, отчаянно, безумно, до дрожи, до еле сдерживаемого крика.
Я сгорала от внутренних противоречий, а он вел себя, как ни в чем не бывало, не обращая на меня никакого внимания. Похоже, убедившись в моем хоть и запоздалом появлении в зале, он потерял ко мне всякий интерес. Так, захотелось уйти с этого званого вечера, уединиться в своей комнате, спрятавшись под одеялом от всех проблем. Сколько времени продлится это всеобщее веселье, от которого сводит зубы, и ком в горле стоит? Не хочу, ничего не хочу. Дайте мне уйти.
Викор тем временем травил байки, и я даже несколько раз рассмеялась. Наигранно, неестественно громко. Впрочем, он так был увлечен, что даже не заметил ни фальши, ни слишком уж блестящих глаз.
Она издевается, да?
Когда от начала приема уже почти прошел час, а ни Вики, ни Ольги в зале не было, ему пришлось отправить слугу с весьма недвусмысленным посланием, хотя хотелось подняться наверх самому и, как и обещал, стащить ее вниз. Нет, связывать, как грозился, он, конечно, не стал бы. Просто бы поставил рядом с собой, чтобы не сбежала.