- Не поняла? - я обернулась и в недоумении посмотрела на сидящую возле меня женщину.
«Когда покидала казино, Сергей лежал в глубоком нокауте после удара Виктора и спасти меня не смог бы. Тогда о ком говорит эта женщина?» - однако вслух произнесла:
- Вы сейчас о ком говорите?
- Как о ком? О твоем женихе, милая. Он с тобой на скорой приехал. Это он, между прочим, сердечко-то твое запустил, - женщина прикоснулась указательным пальцем в область сердца, - пока скорая до вас добиралась...
И палату отдельную тоже он оплатил. И два дня у двери, как верный пес, просидел, пока ты тут без сознания лежала.
Ой, не знаю, чем такой парень тебя обидеть мог, но прости ты его. Измучился парень, за тебя переживал сильно.
А слова твои я ему передала. Он ушел. Вот только передать кое-что попросил.
Женщина протянула руку и положила на тумбочку небольшую, отделанную черным бархатом, коробочку.
Оставив меня наедине с собой, медсестра тихонько вышла за дверь.
После ее ухода какое-то время я просто лежала, смотрела на коробочку и размышляла над услышанным.
«Что же получается, если это не Сергей, а это точно не он, кто-то еще назвался моим женихом? И этот кто-то прыгал за мной в реку. Вытаскивал меня. Он же меня реанимировал! Массаж сердца... Дыхание рот в рот... - мне опять стало не по себе, но при этом во мне зашевелилось любопытство. - Это же поцелуй! Он что целовал меня?»
Ну да, раз рот в рот, значит губы в губы, а это поцелуй.
«Боже мой! - вскрикнуло мое второе «я». - Он видел, в каком я была состоянии: пьяная, мокрая, да еще небось воняла тиной...»
Как же мне стало стыдно перед этим парнем. И за то, что он меня видел в не лучшем виде, и за слова, сказанные ему вместо элементарной благодарности.
Пока я копалась в себе, сгорая от стыда, потревоженное любопытство тоже не давало мне покоя. В итоге оно взяло верх, и я взглянула на прощальный подарок незнакомца.
Взяв коробочку в руки, еще долго смотрела на нее, не решаясь открыть. А когда открыла, замерло сердце и остановилось дыхание.
Я смотрела и не верила своим глазам.
- Не может быть... Этого просто... не может быть... - вспомнив, как дышать, прошептала я.
Дыхание участилось, как после утренней пробежки, а сердце учащенно забилось, эхом отзываясь в висках.
Все еще не веря в реальность происходящего, я взяла содержимое коробочки, отложив ее в сторону. В руке, поблескивая полированными гранями, надетый на тоненькую, ничем не примечательную золотую цепочку, лежал мой кулон. Прощальный подарок Марго. Кулон, на котором было выгравировано мое имя. Мое настоящее имя.
Все это время я считала, что потеряла его. Только один человек мог его найти. Только один.
Я в отчаянье посмотрела на дверь, а в голове пронеслись мысли: «Неужели он?... Но как? Как он нашел меня? Как?»
И уже полушепотом с надеждой и отчаяньем сказала:
- Костя... Это ведь был ты?!
Но, узнать действительно ли это был он, я не смогла. Медсестра, видевшая его, уже сдала смену и ушла домой. Оставалось лишь ждать и надеяться, что завтра Костя все-таки придет, несмотря на мои слова. Слова, сказанные ему, но адресованные совсем другому человеку. И следом желание, чтобы он не приходил.
Почему? Все просто. Я очень хотела увидеть человека, спасшего мою жизнь. Но смогла бы я выдержать его присутствие возле себя? Смогла бы не сгореть со стыда, зная, что он видел, в каком я была состоянии? Ответ - нет. Да я бы ему в глаза смотреть не смогла после всего...
Но, в то же самое время, глубоко-глубоко в душе, я ждала, что он придет, как приходил в моих снах, когда мне было по-настоящему плохо.
Утро началось с того, что прежде, чем проснуться, я ощутила прекрасный аромат цветов и зелени. И стоило открыть глаза, как на тумбочке в обыкновенной литровой банке стоял красивый букет цветов, а рядом лежала коробка шоколадных конфет. В самой тумбочке обнаружились фрукты: чего среди них только не было!
Не вставая, протянула руки и аккуратно взяла цветы. Осмотрела, но никакой записки не обнаружилось. Вот теперь гадай, кто их оставил. Но делать этого не хотелось. Мне было приятно думать, что это цветы от него, от Кости.
Умылась и, как смогла, привела себя в порядок. Не хотела предстать перед Костей в потрепанном виде. И так было стыдно за то, что он видел. А потом началась моя нервотрепка.
То я подходила к окну, всматриваясь в прохожих в надежде увидеть Костю, то начинала нервно ходить по палате, думая, куда спрятаться, чтобы он меня не увидел и не нашел.
Я ждала эту встречу и боялась ее. Желала увидеть Костю и молила, чтобы он не приходил.