- Это мамино, - пояснил он, убирая пустой футляр обратно в карман брюк. - Ему уже много лет, и оно в семье передается по женской линии. Мама должна была передать его моей невесте.
Костя с грустью вздохнул. Я не знала, что делать и посмотрела в Костины глаза. В них на мгновение увидела светлую грусть. Я не представляла, как можно жить без мамы. В этот момент мне даже стало его жалко.
Костя, привычным жестом поправив оправу очков, посмотрел на меня. А я перевела взгляд на колечко на пальце.
От переполнявших мою израненную душу эмоций, захлестнувших меня, я пустила слезу. Но только это была на горькая слеза боли и отчаянья, горечи и разочарования. Эта была слезинка счастья.
- Ну, что ты, солнышко, - Костя приблизился ко мне, вытер слезу, а затем обнял, прижав меня к груди. - Я же сказал тебе - у нас теперь все будет хо-ро-шо. Верь мне.
И я поверила. Поверила, что теперь у меня и правда все будет хорошо. Что с Костей я найду свое счастье. И что мои тревоги останутся в прошлом. Как и многое другое, что я стремилась забыть, вычеркнув их из памяти.
- Костя... - негромко проговорила я, шмыгая носом.
- Что, милая?
- Спасибо тебе...
- За что?
Я чувствовала, что Костя в это момент улыбнулся.
- За все, - ответила я, обняв его в ответ. - За все...
Наступил долгожданный день выписки. С утра возле меня суетился Костя, чуть позже к нам присоединилась Татьяна. И едва мне разрешили покинуть стены больницы, как мы всей дружной компанией отправились в ресторанчик отмечать сразу два события. Вернее, нас туда потащил Костя, заявив, что возражения не принимаются.
Поводов было два. Первый - моя выписка, второй - наше с ним обручение. Отметить второй повод мы оба решили скромно. Из приглашенных гостей, так сказать, была только самая близкая подруга.
Местечко Костя выбрал очень уютное с прекрасной атмосферой. Большие окна давали много света. Играла живая музыка.
Каждый из нас сделал заказ по своему вкусу. Костя попросил принести вино.
Я сидела и украдкой разглядывала Костю. Его лицо, глаза, губы. Следила за его руками, плавностью движений. Даже то, как он поправлял на себе оправу очков, когда та чуть-чуть сползала. Сейчас все, даже он сам, воспринималось иначе. Более теплее, что ли...
Но и я ловила на себе взгляды Кости, которые заставляли меня ужасно волноваться. Поймала себя на мысли, что волнуюсь, как девчонка на первом свидании с мальчиком и от этого становилось смешно, но это ощущение меня не покидало.
Костя, как единственный мужчина за столом, ухаживал за мной и подругой. И пусть мне перепадало больше внимания и заботы, Татьяна не чувствовала себя лишней.
Когда принесенная еда была съедена, вино выпито, а я наслушалась от подруги поздравлений и тостов за нашу с Костей счастливую и долгую жизнь, застолье подошло к концу.
Костя отошел позвонить, вызывая два такси: одно для нас, другое для подруги.
Пользуясь, что мы остались вдвоем, Таня, еще раз обняла меня, поздравила и, хитро посмотрев, добавила, шепнув на ухо:
- Будь сегодня хорошей девочкой. Или очень плохой! Завтра жду пикантных подробностей!
- Таня! - смеясь, возмутилась я, но продолжать тему не стала, вернулся Костя.
Уже покинув ресторанчик и попрощавшись, мы расселись по машинам и разъехались. Таня к себе, мы с Костей ко мне.
Костя проводил меня до самой двери, но не решался зайти внутрь.
А я, боже, я не знала, что делать. Я растерялась и это сбивало меня с толка. Впервые в жизни я робела в присутствии мужчины и не знала, как себя вести.
Неловкая пауза стала затягиваться.
- Ну... Я, наверное, пойду, - выдавил Костя, не торопясь уходить.
От этих слов защемило сердце.
«Нет! Только не уходи!» - крикнул мой внутренний голос.
«Не дай ему уйти!» - эхом подхватило второе «я».
В тот момент, когда Костя уже начал поворачиваться, чтобы спуститься с этажа, я перехватила его руку.
- Останься... - буквально прошептала я, от волнения горло сдавил спазм.
И потянув за собой, увлекла в квартиру.
В прихожей Костя ненадолго задержался, закрывая дверь и снимая ветровку. Пользуясь этой заминкой, я прошла вглубь коридора и оттуда взглянула на него.
Я понимала, что последует дальше. Понимала. Хотела. Желала и томилась. В то же время боялась, волновалась и дико смущалась.
От волнения пересохли губы и я, чтобы их увлажнить, провела по ним языком. Нужно было видеть, как вспыхнуло пламя в черных глазах Кости, от которого не укрылось мое действие. Должно быть, с его точки зрения, это было очень сексуально.
А у меня в ответ вспыхнули щеки. Сердце замерев, стало стучать, как бешенное; его удары эхом отдавались в висок. Я даже на шее ощущала, как оно стучит. Адреналин стал растекаться по телу. Внизу живота призывно заныло.