«Почему?» – спросите вы.
Потому что отец Кости подрезал мои крылья, причем, под самое основание…
Возле палаты, за дверью которой находился мой любимый, меня уже ожидал Яков Соломонович. Не ожидая подвоха с его стороны, поздоровалась и уже протянула руку к двери, чтобы ее открыть, как адвокат сообщил новость: Кости в больнице нет, а палата, в которую я так стремилась попасть все это время, пуста.
Это прозвучало громом посреди ясного неба!
Я отказывалась верить услышанному. Распахнула дверь, вошла и застыла каменным изваянием.
В палате, кроме медсестры, которая заканчивала наводить порядок, действительно, никого не было…
– А где Костя? – дрожащим голосом спросила медсестру.
– Вы о том молодом человеке? – уточнила женщина и продолжила. – Так его забрали…
– Как забрали? – я была потрясена до глубины души. – Кто? Куда?
Каждым следующим словом, сама того не ведая, медсестра вбивала раскаленные иглы в мое сердце. – Так его еще вчера отец увез. Говорят, будут лечить в одной из лучших европейских клиник, не чета нашей.
Куда конкретно, в какую именно клинику, она не знала. Да и никто не знал. В поисках хоть какой-то информации о Косте я дошла до главврача больницы. Это случится позже, но даже ему будут неизвестны подробности.
А тогда после разговора с медсестрой, подавленная и растерянная, я медленно вышла из палаты.
– Яков Соломонович, вы знаете, где Костя? – спросила адвоката.
«Пожалуйста, скажите, вы моя последняя надежда!» – подумала я, но вместо помощи он окончательно добил своими словами.
Оказалось, в тот день он пришел с единственной целью: потребовать вернуть ему обручальное кольцо, которым Костя связал наши жизни в одну. На мое искреннее удивление и отказ адвокат сообщил, что у отца Кости свои взгляды на дальнейшую судьбу своего сына и в них мне не место. Все решено, и мое мнение никому не интересно. К тому же для Кости уже подыскали выгодную партию.
У меня невольно возник вопрос – как вообще отец узнал, что фамильная реликвия находится у меня, если он в глаза меня не видел? Как он узнал о кольце?
Все оказалось проще, чем я подумала. Это уже сам Яков Соломонович постарался. Он давно был знаком с родителями Кости. Общаясь со мной, он и приметил обручальное колечко. Вот и доложил о нем своему боссу, ну а уже отец Кости потребовал вернуть семейную ценность.
Между тем Яков Соломонович продолжал свою речь, из которой следовало, что наши с Костей отношения всего лишь мимолетное увлечение. Подумаешь, порезвился мальчик перед свадьбой, прощаясь со своей жизнью холостяка. С кем не бывает?
На меня словно ледяную воду вылили. Слушала слова адвоката, а сама, словно падала в бездонную пропасть. И не было мне спасения…
Адвокат говорил что-то еще, только я, закрыв ладонями уши, отвернулась и больше не слушала. Не хотела. Не могла.
В этот момент из Костиной палаты вышла медсестра и обеспокоено посмотрела на меня:
– Девушка, что с вами? Вы побледнели. Вам плохо?
«Нет, блин, хорошо!» – огрызнулся внутренний голос, но вслух произнесла:
– Да. Что-то голова закружилась. Помогите, пожалуйста, вернуться в палату…
Пока женщина помогала мне идти, переваривала услышанное от адвоката.
Каково, когда тебе сообщают, что ты всего лишь развлечение? Что была игрушкой в руках богатенького сыночка влиятельного папаши.
Да, да. Оказалось, мой Костя (мой ли теперь?) из весьма состоятельной и обеспеченной семьи. И по словам того же Якова Соломоновича: «Нечего различным провинциальным девицам, жаждущие прибрать его к рукам, строить иллюзорные планы на будущее».
Иными словами, в его глазах я шлюха, которая решила примазаться к благосостоянию богатой семьи, задурив голову единственному наследнику. Возможно, соблазнить с той же целью.
Думала, что и в глазах Костиного отца я выгляжу не лучше. От этой мысли мне стало горько, больно и очень обидно.
«Он ведь даже не посчитал нужным повстречаться со мной. Спасибо, хоть адвоката прислал, – размышляла я, ковыляя в палату. – Вот только на меня похоже плевать папаше с высокой колокольни... Ему главное, дело с его сыночком замять. Что ж, и на том спасибо…»
Не знаю, как только у меня хватило сил и выдержки выслушать столько гадостей в свой адрес.
Проводив меня до палаты, медсестра ушла по своим делам, оставив наедине с адвокатом.
– Девушка, так вы вернете кольцо по-хорошему? Или я заявлю, что вы его украли. И тогда, поверьте, разговор с вами будет совсем другой и в другом месте, – припечатал Яков Соломонович.
Дрожащими от негодования и возмущения пальцами, сняла кольцо и вернула адвокату. Затем, с трудом сдерживая бушующие, словно океанский шторм, эмоции, потребовала у мужчины выйти вон из моей палаты.