Вернувшись в жестокую реальность, прижала к себе рубашку и плюшевую игрушку. Свернулась калачиком, уткнулась лицом в подушку и зарыдала от невыносимой боли, что непосильной ношей обрушилась на меня. Рыдала от отчаянья, от бессилия, от горечи разлуки, от душившего одиночества. Подушка приглушала мои рыдания, но позволяла выплеснуть накопившуюся боль и негативные эмоции.
«Плевать, что сказал адвокат, – размышляла, чуть успокоившись. – Костя любил меня! Там на крыше… его признание, его поцелуй… и наша с ним ночь – это не было фальшью!»
«Верно, Костя любил тебя», – подтвердил внутренний голос и напомнил следом:
– Вот только его с тобой больше нет. Его отняли у тебя!
И снова зарыдала…
Татьяна появилась в моей квартире поздно вечером. К ее приходу все слезы были давно выплаканы, и я просто лежала живым трупом на кровати, надев Костину рубашку и прижав к себе медвежонка. Ничего невидящий взгляд был устремлен куда-то вдаль сквозь стены и потолок.
Вначале подруга набросилась на меня, возмущенная моим исчезновением, рассказывая о том, как она искала меня все эти дни. Но заметив, что я не обращаю внимания на ее реплики, поняла, что дело дрянь.
Однако попытки подруги растормошить меня не особо помогли. Я почти ни на что не реагировала. Даже разговаривала с трудом, буквально выдавливая из себя каждое слово.
Просьбу поделиться наболевшим оставила без внимания. Смысл? Еще рез переживать боль унижения и потери?
Хотя, «основные детали» подруге все-таки рассказала.
Выходные Татьяна провела возле меня. Благодаря ее стараниям и заботе, пусть и в подавленном состоянии, в понедельник пошла на работу. Некогда первая красавица факультета и гордость универа, я бледной тенью мелькала между стеллажами, и серой мышкой пряталась за книжными шкафами. Старалась, как можно реже попадать на глаза людям, прячась за колбы и пробирки.
От людей прятаться удавалось, а вот от самой себя нет. Все мое существование стало похоже на один долгий ничем не примечательный сон. Вот только проснуться у меня не получалось. Так и жила, а вернее, существовала словно сомнамбула: без чувств, без эмоций.
Каждый прожитый день ничем не отличался от предыдущего, как и каждый следующий.
Если в дневное время я еще хоть как-то отвлекалась на работу в универе и на подругу, то ночи стали для меня невыносимой пыткой. В своих кошмарах я заново переживала разлуку с Костей. Каждую ночь мои сны напоминали о ней, не давая возможности забыть ее.
Каждое новое утро просыпалась в слезах, со щемящей болью в сердце. Боль и тоска по любимому стали моими спутниками.
Время лечит? Чушь!
Время шло, дни сменяли друг друга, а моя боль не исчезла, не притупилась и не становилась слабее. Каждый божий день я проживала ее заново.
Апатия дошла до крайности – практически перестала следить за собой. Мне стало абсолютно все равно, как я выгляжу и во что одета. И если бы не Татьяна, еще неизвестно, в кого бы я превратилась.
В таком состоянии незаметно пролетел месяц, затем другой.
Даже у неугомонной оптимистки Татьяны к тому моменту, похоже, иссякли идеи по возвращению меня в нормальную жизнь. И вот, когда казалось, что уже ничто не поможет вывести меня из депрессии, случилось событие, основательно встряхнувшее меня. Событие, которое заставило меня переосмыслить свою жизнь.
Все началось с того, что у меня и на второй месяц случилась задержка. Первую как-то пропустила, почти не заметив, поскольку мысли были далеко и не со мной. А само «происшествие» было списано на проблемы с нервами и здоровьем в целом, потому как оно немного ухудшилось. Все чаще кружилась голова. Тошнота тоже доставляла дискомфорт. Но списывалось это на мое полуголодное существование: аппетита не было, и я продолжала мало есть. Ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Это послужило поводом для нового прозвища, которым наградила меня подруга – «суповой набор».
– Потому что ты, моя хорошая, – нравоучительным тоном вещала Татьяна, – только кожа и кости. И пока не начнешь питаться нормально, так и останешься «суповым набором», а не женщиной.
А мне было без разницы, считают меня мешком с костями или женщиной.
Но задержку второй месяц подряд – на проблемы со здоровьем списать было уже невозможно. Это заметила и Татьяна. А когда, кроме тошноты и головокружений, меня стало мутить от некоторых запахов и даже несколько раз рвало, подруга настояла на проверке беременности. Чуть ли не силой, заставив пройти тест.
Не доверяя мне, она сама посмотрела результат.
– Ну и что? – равнодушно спросила я.
– Поздравляю, подруга! Ты беременна! – обрадовала меня Татьяна.