− Ага, − кивнул мальчик, схватил конверт, скрылся за дверью и через минуту вышел во двор с кульком конфет, которыми успел набить рот до отказа.
В тот день Игорю на самом деле удалось наловить ведро форели в тайном месте на излучине горной речки с голубоватой стремительной водой в окружении высоких зарослей осоки. Азарт по мере наполнения ведра добычей остывал. Мальчик на костре жарил рыбку, протягивая рыбаку на ладошке кулинарную композицию, не забывая и себя. Видимо пришло более-менее спокойное время, когда уже стало можно. И мальчик завел разговор, который назревал с самого утра.
− Мой генерал дядя Игорь, разрешите обратиться?
− А ты не мог бы очищать рыбку от костей и совать мне в рот в виде филе? Руки-то у меня заняты, я видишь ли, просто обязан второе ведро наловить. Так ты о чем?
− Мой генерал, я тут с мамкой поговорил…
− Не с мамкой, а мамой! Что ты, как хулиган невоспитанный! Мама − это практически святой для тебя человек!
− Ага! − выпалил Егорка и протянул очередную порцию: − Вот без костей, мой генерал, разевай рот!
− Спасибо, юнармеец! Как вкусно-то! Ты сегодня просто в ударе!
− Слышь, мой генерал, − вернул разговор в нужное русло мальчик, − а ты на мамке женишься? То есть, на святой маме Жанне?
− Ну, во-первых, я уже несколько женат, − терпеливо пояснил Игорь, забрасывая блесну на самую глубину затончика, где не прекращалась рыбная активность. − А у нас многоженство запрещено. Пока еще. Это раз. Во-вторых я твою практически святую маму, простите, боюсь.
− Да я тоже… Она кааак даст леща, аж искры из глаз!
− Ну, мне тоже иногда хочется лещом тебя осадить. Когда хулиганить начинаешь. И сдерживаюсь только благодаря строгому воспитанию в военной среде.
− А ты женись на мамке и можешь лупить меня хоть каждый день! Я же не против!
− Ты забыл о первых двух пунктах нашего священного устава.
− А, ну да, − шмыгнул юный переговорщик. − И что, никак нельзя? Ну, чтобы я твоим юнармейцем навсегда сделался?
− Можно, − примирительно произнес рыбак, выуживая сверкающую на солнце форель. − Держи добычу! Тааак. Дело в том, что у меня кровавых детей нет. То есть кровных. Но есть двадцать духовных детей − моих крестников. И за них я несу ответственность не меньше, чем за крова… кровных. Вот скажи, Егор, ты крещенный?
− Да, меня бабка крестила, в детстве.
− А что же крестик не носишь?
− Я его уже два раза терял. Бабке надоело тратить деньги, она махнула рукой и сказала: так ходи, нехристем окаянным.
− Ну ладно, хорошо, это мы поправим. А если ты крещеный христианин, то почему в церковь не ходишь?
− Да я сам боюсь, а бабка со двора не выходит. У нее ноги болят и голова крутится. А мамка… мама святая, сам знаешь, бизнес делает. Говорит, меня кормить-одевать надо. А что?
− А то: получается, что крестная у тебя есть, но обязанностей своих она не выполняет. Ведь крестный обязан водить тебя в храм, учить молиться, поститься, причащаться. А если твоя духовная мать, то есть крестная бабушка, этим с тобой не занимается, значит, эта должность вакантна. И это, в свою очередь означает, что я вполне могу стать для тебя исполняющим обязанности крестного. То есть, ты станешь моим духовным сыном. Понимаешь?
− Да хоть духовным, хоть чушкой, хоть тушкой, только возьми меня к себе, крёсный! А?
− Возьму, − спокойно кивнул Игорь, наполнив второе ведро, свертывая рыбалку. − Всё, хватит жадничать. Давай теперь спокойно поедим. И спокойно поговорим. Мне же теперь необходимо многое объяснить. Думаешь, это просто так − сделаться крестным! Это, мой юный друг, большая ответственность. С обеих сторон!
− А я уже готов! Мой генерал, мой крёсный! Баааттяяаа! − бросился мальчик на шею Игорю, измазав его светлую толстовку рыбьим жиром вперемежку с черным пеплом костра.
− Отставить, юнармеец! − строго произнес «его генерал», разглядывая пятна грязи на чистой с утра толстовке. − Не будем уподобляться капризным девчонкам! Мы с тобой парни военные, суровые, аскетичные! Поэтому − жарить, есть и слушать уставные положения!
− Есть, мой генерал! − отчеканил Егорка, вытянувшись в струну. − А кофту твою я сам выстираю, не боись! И устав твой наизусть выучу. Век воли не видать!.. Ну, то есть, обещаю!