− Почему-то сейчас я тебе верю! Ранее полученную команду − исполнять! − И, наблюдая веселую суету мальчишки, подсказал: − Подложи-ка дровишек в костер. А я пока рыбку стану на шампуры нанизывать. А вообще-то вы, юнармеец, сегодня молодцом! Хвалю!
− Рад стараться, ваш благородь! Ну, то есть этсама − служу России!
− И это правильно.
И устроили они пиршество, зажарили полведра форели, и смачно употребили. …Под «уставные поучения» свеженазначенного крестного, которые мальчик слушал очень внимательно. Чтобы потом повторить по памяти.
И даже завернули оставшуюся половину жареной рыбы в два пакета − один маме Жанне, другой − тете Маше. Мама не отругала сына за пропажу кулька конфет, а наоборот похвалила за помощь матери в реализации товара, с аппетитом жуя вкусную свежую форель, поглядывая на сына с уважением, как на мужчину в доме. Получил свою долю благодарности от тети Маши и Игорь − одинокие женщины, даже если и южные, очень уважают мужское внимание.
За ужином тетя Маша предложила погрузиться в омут ностальгии. Со вздохом стала вспоминать, как хорошо они жили при советской власти, какой богатый был совхоз. Игорь занял любимое место на тесной кухоньке, что в углу, между холодильником, столом, у распахнутого окна. И только Игорь расслабился, только унесся в неоднозначное прошлое, как старушка принялась ругать нынешнее руководство. Игорь прервал поток проклятий и спросил:
− С кем вы сейчас говорите?
− Так, это − Ельцын, Чубайс…
− А разве они здесь?
− Нет, слава Богу! А то бы я их...
− Так, стоп! − Игорь понизил голос и проникновенно сказал: − А если их тут нет, то кому вы сейчас обращаете проклятья? Не мне же?
− Нет, тебя я люблю и ни за что проклинать не стану… − Потом вдруг осеклась, прикрыла рот ладонью и шепотом произнесла: − Так я что же… с лукавым говорю?
− Ну вот, сами во всем и разобрались. А общаться с лукавым − это душу осквернять. Опасно! Вы уж, когда в церковь пойдете, священнику исповедайте, а то можете разом все потерять. А этой черной сущности только и надо, чтобы вы разгневались и зло ко злу приложили. А ведь гнев − смертный грех, за это на Суде Божием отправляют в геенну…
− Ой, сыночка, − взмолилась тетя Маша, − ты уж помоги мне приготовиться к исповеди, да в церкви рядом постой, а то… страшно ведь стало.
− Помогу, конечно, − кивнул Игорь. − А вообще-то в Библии сказано, что любая власть от Бога. Почему нам дана именно такая, мы скорей всего поймем попозже или вообще после смерти на Страшном суде. А сейчас, просто смиренно принимаем всё, что с нами случается − и стараемся жить в мире и покое. Ведь при любой власти вы жили не так уж и плохо − сыты, одеты, квартира у вас хорошая, а уж сараюшка − просто чудо как хороша. Народ вас ценит и уважает, за труд честный и правильный образ жизни. В церковь опять же ходите, молитесь за мужа, детей, за меня, убогого. Так что вы, тетя Маша, счастливый человек!
− Это точно, − улыбнулась она. − Ты, Игорек, почаще мне это говори. Ладно? А то как насмотрюсь телевизора, так и ругаться начинаю. Знаю, что плохо, а все равно удержаться не могу.
− А наше мороженое в морозилке еще осталось?
− Ой, конечно! Ты же целую коробку купил!
− Так ведь дешевое и вкусное оно у вас. Давайте по порции съедим!
Ну, а дальше пошла ностальгия. Игорь, включил радио «Ностальжи», фоном зазвучала песня «Желтый дождь стучит по крышам» в исполнении Ухналева. Игорь, как хворост в костер, подбрасывал воспоминания о рыбалке, о купании на море, вечерних кострах под звездами. И даже то, как они вместе копали картошку, как рвали орехи в лесу, как солили помидоры и закапывали в подполье в сараюшке, как собирали виноград и кизил для вина − даже это вспоминалось как нечто приятное.
Наконец, тетя Маша поднялась и поковыляла в спальню.
− Всё, уморилась бабка! А ты, Игорек, где хочешь, там и располагайся: хоть в комнатке своей, хоть в сараюшке…
− А можно мне на крыше поваляться? Там сейчас тепло от рубероида нагретого. − Он показал рукой в окно. − А вон и Егорка меня ждет. Бродит под окнами, мается. Видно перед сном хочет поделиться своими мальчишескими подвигами.
− Так поднимись по лестнице, там люк на крышу всегда открыт. Возьми мороженое для мальца. Пусть полакомится хулиган. А я сегодня спать буду, как дитё малое! Уж, так ты меня обрадовал, так успокоил!