− Ты вот что, Игорек, прости меня, слышь! − не отрывая глаз от раскрытой книги, прохрипел Иван. − Напрасно я на тебя ругался. Зря, ох как зря…
− Да ладно, переживу, − улыбнулся Игорь и присел на стул. − Ты чего это из госпиталя сбежал? Тебя ведь не долечили.
− А я у батюшки местного и лечусь и спасаюсь. А еще − видишь! − до твоей книги дотянулся. Да… И так забрало, так по масти пошло, будто я сам это все написал… Или пережил… Или рассказываю кому-то, ну что сам пережил. Понимаешь?
− Конечно. − Теперь автору пришлось отводить смущенный взгляд. − Не поверишь, это самый лучший отзыв о моей книге.
− Не-не, ты мне скажи, брат, − больной резко приподнялся, слегка застонал от резанувшей боли, но, махнув рукой, азартно заговорил, − скажи, как тебе удалось написать так, что вроде о другом, но как бы и про меня, и про моих пацанов, что помирали у меня на руках. Это всё, − он потряс книгой, − о нас, о нашей жизни! Батюшка знаешь, что сказал? Ты, Игорь, говорит, Богом поцелованный! Так что виноватый я перед тобой. Прости! Это что же, меня нужно было прострелить в трех местах, потом попасть в госпиталь, где мой однополчанин выписывался. А ему, значит, пришла в голову мысль меня сюда привезти и с батей познакомить… И чтобы он мне дал книгу твою, и я ее прочел!.. И всё для того, чтобы понял, что я за всю жизнь ничего не понял, а ты и понял, и еще написал для таких как я…
− Видишь, ты сам всё и объяснил, − проворчал совершенно смущенный Игорь. Грубоватые мужчины, подобные Ивану, редко позволяют себе похвалы и сантименты. − Такого рода замысловатые цепочки «случайностей» только Господь может выстраивать. Просто пришло время и тебе, Иван, приобщиться к Матери-Церкви. Нам без Нее никак. Ну а писать мне так, как пишу, Господь помогает. Сам бы я даже «мама мыла раму» из букваря написать бы не смог. Ибо нищ есьм и окаянен.
− «С рождения до старости мы носим в себе жгучую потребность познания истины. − Иван громко читал отрывок из книги. − Без истины мы себя ощущаем хуже скотов, да и ведём себя не лучше. Видимо, чтобы выйти на прямой путь, нам необходимо изорвать свою плоть, истомить душу, растоптать внутреннего зверя, ведущего нас на заклание. И вот, когда невидимая сила добра остановит нас на краю пропасти, когда отчаяние так придушит, что и жизнь не мила, а черная бездна манит, зовет, подлая, − вот когда человек почувствует боль от ожога в сердце − это воспылал огонь, о котором Спаситель сказал: «Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!» (Лк. 12:49)». − Иван дочитал отрывок до конца, тряхнул книгой и укоризненно произнес: и ты говоришь, что нищий и окаянный?
− Да, Ваня, без Божией помощи я и «мама мыла раму» из букваря не написал бы. Да…
− Послушай, Игорь! − Иван сделал еще одну попытку вскочить, но еще раз застонал, скривился и вернулся на подушку. − Батя, то есть отец Авель, велел тебя охранять. Беречь.
− От чего беречь?
− А отчего людей берегут? От вражеской агрессии.
− Откуда она?..
− Ага, вот что он еще сказал. − Иван помолчал, пошевелив губами. − Отец Авель сказал так: «Напомни Игорю про евангельского Нафанаила, и он сразу все поймет». А что там за Нафанаил? Какое странное имя! Чтобы запомнить, я сто раз повторил.
− Всё понятно, мне всё понятно, − улыбнулся Игорь. − Там вот что.
Иисус, увидев идущего к Нему Нафанаила, сказал: вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства. Пораженный этими словами Нафанаил, впервые видевший Иисуса, спросил Его: почему Ты знаешь меня? А Иисус ответил ему: прежде нежели позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницею, Я видел Тебя. Слова эти так подействовали на Нафанаила, что он сказал: Равви! Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев (Ин. 1, 45–51).
− Поясни! − прохрипел Иван, тряхнув головой.
− Видимо, старец Авель, будучи скромным и аскетичным, намекнул таким образом на то, что он обладает даром прозорливости. Он знал наперед о моем приезде, обо мне и даже о будущих неприятностях. И как ты намерен меня оберегать?
− Батя мне сказал, что я не умру, а вылечусь. Потом призовут меня в группу антитеррора. Я с помощью спецтехники буду следить за тобой. А ты в случае опасности надавишь на кнопочку, и я прилечу с группой киборгов и тебя спасу. И будешь ты живой и здоровый долго, долго, еще надоест. Отец Авель сказал, что видел это, будто кино смотрел.