Вроде бы все, можно уходить и сообщать начальству местонахождение хранилища золота. Дальше уже не моя работа. Приедут специалисты, всё здесь уберут, вывезут презренный металл и скорей всего сравняют все тут с землей. И все бы ничего, если бы не бессонница главного вора. Или может, «предчувствие его не обмануло»? Неужто мне придется убирать его лично? Я конечно, имею такую возможность, но не имею желания.
Толстый мужчина в синем костюме вышел из лимузина и решительно распахнул входную дверь хранилища, следом лениво тащился водитель. Так, все понятно, план следующий: встать между ними на линию огня, заставить их испугаться и открыть стрельбу. Я дождался, когда выстроится необходимая композиция, пультом включил сирену и, дождавшись, когда оба мужчины поднимут оружие, упал на бетонный пол и откатился как можно дальше. Первым выстрелил водитель. Он, разинув рот, видел, как пуля на белой рубашке шефа пробила дырку, зачарованно любовался, как расплывалось красное пятно, как медленно оседало жирной тело хозяина, рука с пистолетом нелепо взлетела, толстый указательный палец механически нажал на спусковой крючок. Дальше все повторилось с водителем. Я лежал на холодном бетонном полу и боковым зрением фиксировал окончание операции.
Как всегда, без единого выстрела с моей стороны, ликвидирована преступная группировка. Я сел в оставленный лимузин, выехал за территорию, тщательно закрыл ворота и позвонил генералу. До приезда группы перевозчиков у меня было минут пятнадцать. Я включил радио, нашел приятную музыку и погрузился в легкую дремоту.
− Эй, дружище, − воскликнул Игорь, − а как насчет секрета? Ты же обещал раскрыть его чуть позже!
− А, ну да, секрет… Если честно, то никакого особого секрета нет. Просто однажды мне довелось побывать в далеком монастыре. У меня тогда врачи обнаружили неоперабельную опухоль, и мне ничего не оставалось, как надеяться на чудо. Молодой энергичный настоятель получил из моих рук пухлый конверт, поселил в лучшую келью, исповедал и наутро причастил Святых тайн. В ту ночь я не спал, лежал в абсолютной тишине, перебирал монашеские четки и умолял Бога взять меня на Небеса до наступления боли. Мне рассказывали знакомые медики, что самое страшное для онкологических больных, это последний месяц, когда боль огнём растекается по всему телу и мучает непрестанно. Почему-то я не боялся смерти, а длительная боль пугала.
Наутро, после завтрака, безусый монашек отвел меня на Святой источник и помог правильно окунуться в «живую воду», Живую, как в сказке. Весь тот счастливый день вокруг и внутри меня сиял свет, даже после захода солнца. Страх смерти, страх боли, давящая на сердце тоска – ушли, будто их и не было.
А после ночной молитвы в подземном храме с каменными прокопченными сводами, один старенький монах тронул меня за плечо и тихо сказал: «Сынок, жить тебе долго, еще девятый десяток разменяешь. Так что ничего не бойся. Господь с тобой!» Сказал и ушел, будто растворился в полумраке. С тех пор я ничего и не боюсь. Половину заработка отдаю в монастырь. Игумен отстроил обитель, отделал белым мрамором, позолотил купола, теперь он епископ. Старец преставился. Молодой монашек, который водил меня на Святой источник, оброс бородой и солидностью. Он подарил – по-монашески благословил − щепотку землицы с могилки старца в холщовом мешочке с крестом и надписью: «схим. Иероним, моли Бога о нас». Теперь эта землица всегда со мной. Где бы, в каком кармане она ни была, оттуда непрестанно исходит светлое тепло, будто старчик с Небес улыбается мне и говорит: «Если с тобой Господь, чего тебе бояться!» Как думаете, это секрет, или что-то еще, например, чудо?
Затвор, как вид военных действий
Не может человек увидеть красоты,
сокровенной внутри его,