…А вечером по поселку разнеслась горькая весть – мальчик утонул в озере. Плот перевернулся, троих младших ребят он успел спасти, а сам вернулся за плотом, запутался в коварных водорослях и ушел под воду. В красном ящике со смешными оборками по канту он лежал бледный, красивый и… улыбался. Сотни людей проходили мимо, прощались, плакали, шмыгали носами, а перед Аней как во сне проплывали яркие картины совместных приключений и тот последний взгляд мальчика, похожего на ангела. Он уходил, отдалялся, оборачивался и сиял огромными блестящими глазами, будто прощаясь навсегда или по крайней мере до встречи там, после всего этого, земного.
«Он уходил, отдалялся, оборачивался и сиял огромными блестящими глазами…» − прошептал Игорь, записывая в блокнот Анину историю.
− А знаешь, у меня тоже есть история про мальчика и его последний взгляд. И тоже грустная.
− Расскажи.
− Началось это в детстве, − задумчиво произнес Игорь, выуживая из памяти детали. − За тысячу километров, издалека, приехала к нам в гости тетя Катя, моя крестная. Это она меня крестила в младенчестве, учила молиться и приучала к посещению церкви. Теть Катя была ангелом нашего рода − больная, муж алкоголик, сын тоже, а она сама − ну просто святая: добрая, беззлобная, рассудительная, кроткая, но в вопросах веры − кремень!
Как приехала, стала водить меня за ручку в церковь. Помнится, будила меня чуть свет, умывала, одевала, кормила завтраком и, сонного, везла на коленях в трамвае на другой конец города. Ты понимаешь, от нее исходила такая светлая добрая сила, которой хотелось подчиняться. Все, что она говорила − теть Катя читала мне Евангелие перед сном, молитвы, жития святых, вспоминала какие-то свои чудеса − все запоминалось на всю жизнь. Сейчас я могу вспомнить буквально каждое слово, каждую минуту рядом с ней. А когда она уехала, я перед сном вспоминал Иисусову молитву, Богородичную, Ангелу хранителю, Нагорную проповедь Христа − и с этим засыпал. С тех пор она часто мне снилась. После смерти тетя Катя мне являлась, успокаивала, показывала свой дом в раю и говорила, что и мне нужно построить такой же. А еще нужно молиться за людей, пусть даже они будут делать зло, но я обязан прощать и за мое прощение, по моей молитве за близких, простит их Господь и поселит в моем райском доме, обители спасенных. А строить дом нужно молитвой, милостынею, записками в церковь и терпением скорбей.
− А был ли мальчик? − напомнила Аня с ироничной улыбкой.
− Да. Так вот мальчик! − как бы сквозь сон, издалека, произнес Игорь. − То был обычный с виду ребенок, только улыбался постоянно и взгляд… такой спокойный, прямо в лицо, в глаза, в самую середину сердца. Обычно он сидел на берегу озера. В том городе, где мы жили тогда, было озеро. Там ловили рыбу, купались, на пляже загорали, целыми семьями пировали − в общем, место отдыха трудящихся. И после отъезда тети Кати, почти каждую ночь стал мне сниться этот малыш. Однажды он сел в лодку. У нас была рыбацкая резиновая лодка, мы ее с отцом всегда брали на озеро. Отец с нее рыбу ловил, а я любил кататься по озеру, ложиться на дно, голову − на мягкий бортик, и часам загорал, смотрел в небо и мечтал о красивой жизни. Так вот, снится мне, что мальчик, так же как я, лег в лодку и уплыл на самую середину озера. Не знаю − течение ли какое, ветер ли, − отнесли мальчика в то место, где глубина была очень порядочной, метров десять. Вокруг − никого, люди куда-то подевались, может увидели приближение грозовых туч и срочно покинули пляж. Так и получилось − мальчик в лодке, один-одинешенек, в центре озера, спокойно плавает и смотрит в небо. Вдруг на небе он увидел нашу тетю Катю, она ему улыбалась, сказала что-то ласковое и успокоительное. Да мальчишка и не был испуган, плавал себе в лодке и любовался облаками. Поднялся ветер, лодку медленно понесло к берегу. А там уже маленького беглеца встретили сердитые родители и преспокойная крестная. Не обращая внимания на истерику родителей, тетя Катя взяла мальчика на руки и понесла в палатку. Положила его на матрац надувной, впустила родителей, а тут и дождь с грозой налетел. Тогда до меня и дошло: тот мальчик − это я сам, а крестная спасла меня своей молитвой.