Как он говорит! Его голос — услада для моего слуха, словно любимые звуки собрали воедино и насытили ими его баритон.
О нет! Пора бежать от него, пока не поздно. Но отчего же такое чувство, будто я уже опоздала? И почему мне не страшно от этого осознания?
— Все хорошо! Спасибо. А у тебя? — я старалась говорить вежливым и безразличным тоном, однако голос немного вибрировал.
Себастьян снова окинул меня нечитаемым взглядом. А посмотрев в глаза, ответил:
— Жаловаться не на что. Да и хвалиться пока нечем.
Вот это ответ! Я выдохнула и нервно улыбнулась.
— Ну… Удачи тебе, Себастьян!
— И тебе, Зоя.
Глава 9
Обоюдная зависимость
Лишь оказавшись в студии, я смогла нормально дышать. Хотя мысль, что он находится совсем близко, за стеной, заставляла мое сердце стучать, как у бегуна, преодолевшего немалую дистанцию.
Это как-то ненормально.
Моя рабочая одежда — измазанные краской джинсовые комбинезон-
шорты и серая футболка — находились в студии. Я намеренно переодевалась в этой комнате, чтобы не терять время. И вот теперь, приступив к работе, я искала в ней спасение от гибельных мыслей о Себастьяне Эскаланте.
Я реставрировала морской пейзаж немецкого художника Карла Вутке. В углу бесценного полотна я нашла незначительную царапину. У меня даже руки подрагивали, когда я приступила к работе над ней. Или виной тому появление Себастьяна?
Минут через пятнадцать после моего стремительного побега из гостиной в дверь студии постучали.
Осевшим голосом я озвучила приглашение войти, и в комнату ступил Себастьян Эскалант, держа в руке широкую и плоскую прямоугольную коробку.
— Ты позволишь немного отвлечь тебя? — он скользнул взглядом по моему наряду.
Черт, лучше бы не переодевалась. Стою тут словно грязнуля!
— Ты совсем не отвлекаешь, — смущенно улыбнулась я, отмечая, как чувства вновь начинают бурлить во мне с неудержимостью горной реки. — Злата иногда сидит вон на том стульчике и развлекает меня беседой. Он шагнул вглубь комнаты и заглянул за мое плечо на картину, лежащую на столе в ожидании моего «лечения».
— Драгоценное полотно! — кивнул он и стал медленно озираться.
— Помнишь, ты обещала показать мне свои другие работы?
Как же хорошо, что его портреты спрятаны! Неловко было бы. Мне.
— Так вот же они! — я развела руками, указывая на мои картины на стенах и на столах, стоящие в хаотичном беспорядке. — Но на сайте их больше, и они там лучше, наверное…
Себастьян отвел от меня взгляд, положил свою таинственную ношу на один из столов и стал прохаживаться по студии, изучая мою живопись.
А я отчаянно пыталась унять дрожь в теле и в голосе. Сила волнения пугала меня своей неуправляемостью. Аромат Себастьяна туманил мой разум, но я продолжала вдыхать его — пагубно и ненасытно. Необходимо сконцентрироваться на чем-то другом, но я никак не могла оторвать прилипший к нему взгляд.
Себастьян долго смотрел на один из моих пейзажей заснеженного леса, а после обернулся, найдя глазами мой взгляд. Потрясающе! Я, кажется, разучилась дышать.
— Я подсел на твое творчество, — вдруг выдал он безумно приятное признание.
— Что? — выдохнула я, почти уверенная, что мне послышалось.
Но взгляд Себастьяна выражал исключительную серьезность. На его совершенном лице не отразилось и намека на улыбку.
— Я подсел на твои рисунки, — просто повторил он.
Значит, не показалось. Его слова прозвучали как признание в любви. Нет, намного лучше.
— Это лучшее, что я слышала в жизни! — тихо промолвила я, не в силах отказаться смотреть в его глаза, которые рисовала все эти дни и ночи.
— У тебя все еще впереди.
Один уголок рта Себастьяна слегка приподнялся, и он направился в мою сторону, повторно разглядывая работы.
— Я надеюсь! — зачаровано пробормотала я.
Он еще раз прошелся по комнате и остановился напротив меня. Близко. Очень близко. Я стала отчетливей слышать запах его парфюма. Обволакивающий аромат идеально дополнял его, подчеркивал властную натуру и силу духа.
— Подаришь мне свой рисунок? Один.
Я нервно улыбнулась:
— Конечно. Это… здорово. Какой?
Медовые глаза пронзали меня насквозь:
— Выбери сама.
— О! Х-хорошо.
Закусив губу, я взяла свой альбом и принялась его листать. Мои руки чуть дрожали от переизбытка эмоций, и волнующей близости этого человека, и ощущения, что он за мной наблюдает.
Что же выбрать-то? Ему нравятся пейзажи, изображение дороги или аллей. Линии, уходящие вдаль, непреклонное направление вперед.
— Как тебе этот? — я протянула ему рисунок с изображением болгарского леса во время рассвета и широкой тропинкой в центре.