— О, сеньорита Рольдан! — улыбнулся мне художник. — Ну, показывайте! Что там у вас?
Я смущенно протянула ему изображение вдохновившей меня девушки. Месье Эмпе долго смотрел на него, потирая искусно подстриженную бороду. Аудитория постепенно опустела, и мы остались одни. Шум улицы из открытого окна и голоса студентов из коридора проникали в аудиторию через распахнутую дверь.
Нервно заламывая руки, я выжидающе глядела на сосредоточенного педагога.
— Так, — протянул он и встал со своего места, глядя на меня карими глазами. — Здесь явно виден прогресс.
— Правда? — облегченно выдохнула я, еле сдерживая улыбку.
Он кивнул и снова посмотрел на рисунок.
— Вы чувствовали симпатию, когда рисовали эту девушку. Вы восхищаетесь ею. Я это чувствую.
Его похвала окрылила меня.
— Однако нужно еще работать, Зоя. Техника у вас безупречна. Штрихи, тональности, растушевка — все идеально! Не хватает только все той же эмоциональности.
— Я буду стараться! Благодарю, месье Эмпе! — закивала я.
Он улыбнулся мне, возвращая рисунок.
— Я рад быть вам полезен, Зоя. И вот еще, — он оторвал листик для записей и что-то там нацарапал карандашом. — Это моя почта и номер телефона. До начала занятий еще два месяца, и если вам понадобится моя консультация, я с удовольствием помогу!
***
Николас показал мне действительно отличный магазин, в котором я нашла необходимый мне оттенок пастели — средний между золотым и медовым цветом. Он идеально подходил для изображения глаз Себастьяна, особенно если его оттенить темно-коричневым цветом из подаренной палитры.
Воодушевленная наставлениями и похвалой месье Эмпе, я с нетерпением ждала момента, когда смогу приняться за новую работу. Хочу нарисовать Себастьяна таким, каким я видела его в последний раз, в студии, перед тем как поцеловала в щеку.
Он так разозлился на меня! В этом я убеждалась все последующие дни. С того вечера мы больше не виделись. Все это время мне не давал покоя один и тот же вопрос: что же я сделала не так?
Мне очень хотелось услышать мнение Себастьяна о моих новых работах, рассказать ему о похвале уважаемого учителя и… просто побыть рядом. Но, увы, мы не друзья и никогда таковыми не станем. Это его слова, которые впитались в меня, проникая в мысли ядом разочарования.
Вечером я очистила от слоев пыли холст и раму натюрморта Пита Верхарта, не касаясь красочного слоя, и покрыла лаком. Картина оказалась в идеальном состоянии, впрочем, как и остальные полотна бесценной коллекции.
Справившись с основными своими обязанностями, я наградила себя исполнением двадцать первого портрета Себастьяна Эскаланта.
Мои глаза все никак не могли насытиться его образом на бумаге, и, чувствуя себя ярой поклонницей этого мужчины, я закрыла альбом, хранивший тайну моего вдохновения, и улеглась на плед, раскинутый на траве во внутреннем дворе особняка.
Сегодня я осталась в одиночестве. Латти и Виктор отправились в кино, а после поедут к себе, в квартиру. Ночью в этом доме я буду спать под присмотром «невидимой» охраны Виктора Эскаланта. Я знала, что весь дом напичкан последними техническими новинками в области безопасности, но ничего не замечала, включая самих охранников. «Самый высокий уровень профессионализма у той охраны, которую не видно», — однажды за ужином говорил Виктор Злате, пока я доедала паэлью.
Уже стемнело и на небе стали появляться первые звезды. Ночь опустилась на красивый город Барселону. В районе, где находился мой временный дом, чудесным образом сочеталась спокойная и в то же время активная жизнь барселонцев. Вот стоит уединиться во дворе такого особняка, и уже не услышишь шум автомобилей, гул голосов и другие отзвуки шумного существования города-миллионера. Можно наслаждаться пением сверчков, прохладой листвы, мерцанием звезд и красивой музыкой «Fox Amoore»…
— Привет! — сквозь тихую мелодию услышала я голос Себастьяна и вздрогнула.
Он стоял слева от меня, невозмутимо взирая сверху вниз.
— Привет, — пробормотала я, вынимая наушники из ушей и тщетно пытаясь успокоить свои взбушевавшиеся чувства.
— Что ты делаешь? — он присел рядом, глядя на меня медовыми глазами.
Может, он ненастоящий? Я уснула, и мне приснился прекрасный Себастьян в брюках цвета темного шоколада и белой рубашке с подвернутыми рукавами до локтя?
— Ищу вдохновенье, — выдохнула я.
Ну здравствуй, мое вдохновение!
— Хм… Заманчиво! — он опустил глаза на плед, потом снова посмотрел на меня. — Поделишься?
И не успела я ответить, как он уже устроился рядом со мной. Положил голову на согнутую руку и закинул нога на ногу, волнуя меня своим присутствием.