— Я поеду, пожалуй, — заговорил он, приближаясь ко мне.
— Хорошо! — закусив губу, кивнула я.
Себастьян остановился напротив меня. Сила напряжения между нами росла с каждой наносекундой. Он шагнул ко мне, и я уже по привычке перестала дышать.
Он наклонился так близко, что головокружительный аромат его парфюма наполнил мое сознание. Я даже смогла заметить, как щетина начинает пробиваться на его смуглых точеных скулах.
Неужели поцелует?! Этот вопрос заполонил мое существо. Выстукивая слова мучительным и сладостным ритмом в моем пульсе. Ноги подкосились, но стол за спиной спасал от падения.
Себастьян неторопливо просунул руку с альбом между моим локтем и талией, оставляя рисунки позади меня на столе. Он не прикасался ко мне, но и не отступал.
Я была на грани обморока, уставившись на его шею и белоснежный ворот рубашки, которые находились в нескольких миллиметрах от моего лица. Я ощутила, как горячее дыхание Себастьяна медленно коснулось моего уха.
— На твоих рисунках, — прошептал он, легонько дотрагиваясь до меня своими губами, — я кажусь лучше, чем есть на самом деле, Зоя.
Сдавшись, я на миг прикрыла глаза и судорожно выдохнула воздух ему в плечо. Себастьян выпрямился и обжег меня медовым взором, а после — пошел к выходу. Разочарование накрыло меня сверхволной.
— Сладких снов, Зоя! — пожелал он уже в дверях и исчез.
Вот и все. Я влюбилась. Впервые в жизни я не сомневалась в собственном заключении.
Ближайшее будущее
Я на светской вечеринке. Вокруг много знакомых лиц. Блики фотовспышек репортеров мешают сосредоточиться. Здесь вся моя семья. Я наблюдаю за ними в стороне. Латти смеется над шутками Виктора. Странно, она уже небеременная.
Мама танцует вальс с отцом. Она вдруг смотрит на меня и перестает улыбаться. Что-то говорит отцу, и он, бросив на меня встревоженный взгляд, направляется ко мне. Следом приближаются Злата и Виктор.
Я напряженно смотрю, как родственники окружают меня. Сердце непривычно сжимается от страха.
Кто-то легонько касается моей ладони. Я вздрагиваю и замечаю Зою. Она нежно улыбается и держит за руку.
Мне становится легче, тоска и страх уходят… Но что-то снова не так.
Я смотрю на свою семью.
Мама плачет. Латти тоже. Виктор сокрушенно качает головой. Отец печален. Они обращаются ко мне, но я не слышу их слов. Словно нас разделяет невидимая стена. Медленно, будто отчаявшись, они разворачиваются и уходят. Я зову их, но они не реагируют. Все уходят.
Лишь Зоя остается.
Я испытываю облегчение и смотрю на нее. Улыбка сходит с ее губ и слезы катятся по щекам. Она отдергивает руку от моей, словно брезгует, и пятится назад.
— Нет! Не оставляй меня! Не уходи! — но мои слова беззвучны.
Я иду за ней, но все та же стена заставляет меня остановиться. Она как стекло, но очень прочное. Не удается разбить! Колочу кулаками, но безрезультатно. Я так слаб.
Зоя исчезает. Все ушли. Зал опустел. Темнота…
Я открыл глаза и тяжело дышал. Сердце гулко стучит в груди. Холодный пот каплями катился по моему лицу.
Дернул рукой, желая смахнуть его, но рука осталась неподвижной. Приподнял голову, и глаза, уже привыкшие к темноте, разглядели ремни, сковывающие мои ноги и руки.
Привычные оковы, белая одежда, такая же постель и стены в одиночной палате психиатрической лечебницы имени Святого Патрика.
Боль от утраты пронзила меня. Я конвульсивно дергался, пытаясь
вырваться, разорвать путы, но, как всегда, безрезультатно. Нет, это не сон. Теперь этот кошмар — моя жизнь. Жизнь психа. Жизнь убийцы. Жизнь без Зои…
***
Сегодня
Два часа ночи. Глаза устали, но спать не хотелось. Мысли, чувства роились во мне, словно растревоженное осиное гнездо, и прогоняли сон. Отложив кисти, я смирилась, понимая, что должна идти отдохнуть — реставрировать картины в таком состоянии нельзя.
Огромный дом спал. Тихо, спокойно, одиноко. Лишь мои легкие шаги нарушали его сон.
Я уже почти дошла до лестницы, как вдруг услышала звонок домашнего телефона. Странно. В такое время обычно не звонят. Может, что-то случилось? Вихри страшных мыслей о судьбе моих новых знакомых шумели в голове, пока я быстро шла к телефону.
— Алло? — напряженно ждала я ответ на той стороне провода. Тишина.