Умело маневрируя среди остальных машин, он беспечно жал на педаль газа, прибавляя скорость. Одна рука небрежно лежала на руле, другая покоилась на его колене. Он выглядел очень стильно в темносиних брюках, белой футболке с круглым широким вырезом и пиджаке такого же цвета. На его фоне я выглядела простачкой, в свободных джинсовых шортах с завышенной талией и клетчатой рубашке, надетой поверх белой майки…
— Еще минута твоего молчания, и моему самолюбию будет нанесен непоправимый ущерб! — неожиданно раздался его голос.
Он не сводил глаз с дороги, и я пару раз моргнула, раздумывая над тем, а не почудилась ли мне это. Но Себастьян оторвал взгляд от дороги и выжидающе посмотрел на меня, приподняв одну темную бровь в ироничной манере. Я очень хотела посетить этот аттракцион. Ожидала много впечатлений и приятных эмоций. А началось все так досадно, что хотелось умолять его отвезти меня обратно и не тратить свое время на мою компанию.
— Я… чувствую себя некомфортно, словно меня навязали, — честно призналась я, опуская глаза на свои руки и ощущая себя жалкой.
— Красивая и умная девушка, как ты, не может быть навязчивой и уж тем более жалкой! — угрюмо выдал Себастьян, снова переводя взгляд на дорогу.
Ошарашенная я смотрела на него, не веря своим глазам и ушам. Он считает меня красивой и умной?!
— Спасибо, — промямлила я.
— Не стоит! — с легким раздражением в голосе проговорил он. — Это не комплимент, Зоя. Подобные высказывания мне несвойственны.
Не зная как реагировать на его слова, я в молчании ждала продолжения, глядя на безупречный профиль молодого аристократа.
— Я озвучиваю лишь факты, очевидные не только мне, — закончил он и взъерошил свою темную шевелюру.
Если бы я была умной, то не таращилась бы на него, лихорадочно перебирая в уме слова в поисках хотя бы одного уместного.
— Мне очень приятно слышать такие слова. Особенно… от такого человека, как ты.
О, ну хоть что-то!
Себастьян скосил на меня взгляд, но лишь на миг. Однако этого хватило, чтобы мое сердце подпрыгнуло до гланд и вернулось обратно.
— А какой я человек, по-твоему? — голос-вдохновение еще не утратил строгие и раздраженные нотки.
Сглотнув, я выдохнула, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях и словах.
— Сложный, суровый, не терпящий ложь и лицемерие.
Да что же я несу-то?! Какое я имею право говорить такое этому мужчине?!
Себастьян растянул губы в полуулыбке и снова бросил на меня быстрый взгляд:
— Какой я мрачный тип, оказывается.
Я услышала, как смягчился его голос, и поразилась.
— Не удивительно, что ты почти умоляла Злату и Виктора не оставлять тебя на такую угрюмую компанию.
Почувствовав, что между нами слегка разрядилась атмосфера, я коротко рассмеялась:
— Я вовсе не умоляла.
Он насмешливо изогнул брови:
— Да ты чуть не разрыдалась, услышав, что в парк придется ехать со мной.
— Вовсе нет, — вторила ему я. — Но даже если со стороны это так и выглядело, то только из-за твоей реакции на предложение Златы. У тебя было такое выражение на лице, будто тебе предложили собственноручно поймать в грязном водоеме лягушку и слопать ее живьем! Салон автомобиля наполнился низким звуком гортанного смеха Себастьяна. Его смех словно услада для моего слуха. Интересно, в чем этот мужчина неидеален?
— О Господи! Вот это метафора!
Напряжение окончательно покинуло меня, и я с облегчением откинулась на спинку кожаного кресла.
— Ты вдохновляешь мое воображение! — призналась я, глядя на него с улыбкой.
Словно по невидимому знаку мимолетная легкость между нами исчезла. Я осознала, что выдала недопустимое признание. А брошенный на меня строгий взгляд Себастьяна был тому доказательством.
— Зоя, помнишь, я говорил тебе о том, что нельзя доверять таким мужчинам, как мой брат? — серьезно спросил он, не отвлекаясь от дороги, — большое сходство с которым ты находишь во мне?
— Помню, — опуская глаза на свои подрагивающие руки, произнесла я.
— Великолепно! А про дружбу с мужчинами, подобным мне, помнишь?
— Да.
Себастьян перевел на меня глаза и прочеканил слова:
— Так пусть это будет девизом твоей жизни!
***
Около шести вечера мы приехали в парк аттракционов на вершине горы Тибидабо. Угнетенная молчаливой атмосферой поездки, я вышла из автомобиля Себастьяна.
Я сознательно поспешила, предупреждая тем самым его намерение открыть мне дверцу и подать руку. Не хочу касаться его. Смущение, смешанное с тягостным напряжением, и так лишало меня разумности мыслей и слов.