Моим партнером и вторым шафером выступал Себастьян. Разбрасывая блестки и лепестки роз, я шла по проходу, следом за Марией, чувствуя его взгляд. Я запретила себе смотреть в ответ. Но предательское сердце так и громыхало в груди, легким не хватало кислорода, а разум отчаянно пытался отговорить меня взглянуть на того, кого я больше всего хочу видеть.
Я изо всех сил старалась переключиться на праздник, частью которого я имею удовольствие быть.
Встав рядом с Марией, я повернулась лицом в сторону прохода, так и не взглянув на высокую фигуру в черном смокинге, стоящего рядом с женихом и вторым шафером — Адрианом.
Гости поднялись со своих мест. Зазвучали первые аккорды каверверсии Кристины Перри «Тысяча лет». Трогательная музыка подчеркивала эмоциональную важность момента и на мои глаза навернулись слезы.
Появилась невеста. Кружевное платье, расшитое мелким бисером и жемчугом, переливалось при малейшем движении Златы. Оно свободным кроем плавно спускалось вниз, делая ее животик мало заметным. Собранные в пучок волосы украшала фата, которая сливалась с длинным шлейфом. Ее лицо неприкрыто, а глаза, светившиеся искренностью и любовью, чуть поблескивали от слез. Букет красных цветов дополнял прекрасный образ и подчеркивал единство с подружками. Она вела за руку своего двухлетнего племянника — Маттиаса, одетого в миленький костюм-тройку и миниатюрный галстук-бабочку.
Я быстро захлопала ресницами, прогоняя слезы радости, и тут же рассмеялась вместе с присутствующими, когда Маттиас не захотел отпускать руку невесты и решительно топнул ножкой.
— Прости, парень, — улыбаясь, обратился к нему Виктор. — Эта девушка моя! Он взял Латти за дрожащую руку и поцеловал ее ладошку, пока расчувствовавшаяся до слез Тесса Торрес забирала малыша.
Жених и невеста смотрели друг друга. Казалось, что весь мир для них исчез, словно стал пустой и бессмысленной дымкой. Происходило торжество их искренности, таинство единения их душ. Они воспевали свою любовь, будучи счастливыми тем, что их сердца вместе.
— Крошка, — низким голосом начал произносить свою клятву Виктор, не отводя глаз от своей нареченной и держа ее за руки. — Ты не только моя жизнь и судьба… Злата, ты не просто моя первая любовь. Ты — моя последняя любовь!
Виктор Эскалант медленно опустился на колени и смотрел на нее уже снизу вверх. Он сделал глубокий судорожный вдох и снова заговорил:
— Твой голос — это мой пульс, твое имя — это стук моего сердца, твои глаза — это мое небо, твои губы — моя зависимость. Ты — мой свет. Ты — солнце моей планеты. И я клянусь тебе не в вечной любви. Нет, крошка. Я клянусь тебе, что буду дышать ради тебя, жить ради тебя и, когда наступит мое время, умирать я буду тоже ради тебя. Я молю тебя, будь моей навсегда, ибо я уже твой на века!
Злата даже не стала смахивать слезы, катившиеся по ее щекам. Она опустилась на колени рядом с ним, погладила пальцами его скулу и поцеловала в губы.
— Ты вернул меня к жизни, мой спаситель! — всхлипнув, начала она, и казалось, что не только я затаила дыхание, чтобы лучше услышать ее слова. — Взамен я отдала тебе свое сердце и всю себя. Любимый, нежный и единственный Эскалант! Ты — мое сбывшееся желание, ты — моя мечта. Я сожалею лишь об одном, что для любви нам дана всего одна жизнь. Но я уверена, что буду любить тебя целую вечность, ведь в этот мир я пришла к тебе!
Виктор обхватил ее лицо руками и поцеловал, да так откровенно и страстно, что я смущенно отвернулась.
— Объявляю вас мужем и женой! — второпях провозгласил священник под всеобщие бурные аплодисменты, переходящие в овации.
Я наполнилась счастьем за эту пару, к которой уже прикипела всей душой и, не сдерживая смех и слезы, захлопала в ладоши. Как же я хотела такой любви! Эх, жаль, что нельзя заглянуть в будущее! Хотя бы на миг, хотя бы на малую толику… И, словно по волшебству, я поймала его взгляд. Его удивительные глаза с золотыми прожилками на темном фоне зрачков, обрамленные черными ресницами. Себастьян Эскалант хмуро или сердито смотрел на меня.
Неужели снова разозлился из-за меня? Я задрожала и позорно отвела взгляд. Вот он — мужчина, которому я отдала свое сердце. Нет, злиться на него я не умею. Он благороден и честен. Даже в расставании он идеален.
Он не может стать моим. Я приняла эту неизбежность, несмотря на боль, разбивающую мое сердце каждую минуту таких размышлений.