Из всех абсурдных, дико-нелепых и фантастически невозможных объяснений, который мне приходилось слышать, именно это, бесспорно, обрело первенство.
Да разве такое может быть?! Все, кто хотя бы словом обмолвился с этой лучезарной и доброй девочкой, хором твердили: «Нет!».
Полиция допрашивала по очереди каждого из гостей. Мой номер опечатали желтыми лентами, обозначив его местом преступления. Я последняя, с кем общалась Мария, поэтому полицейские говорили со мной дольше остальных.
Я отвечала на вопросы уставшего детектива, который был явно настроен на скорейшее завершение дела по факту попытки самоубийства.
Да, попытки. Неудавшейся. Пока.
Находясь в больнице карликового государства Монако, я никак не могла избавиться от мрачных мыслей. Я ждала приговора врачей в компании Ксавьера и Адриана, опустошенная, переполненная горькими мыслями и предположениями, ведь больше часа медики боролись за жизнь Марии.
Трагедия — худшее, что могло произойти на свадьбе. Нам с трудом удалось уговорить Латти принять успокоительное и остаться в отеле. Я дала ей слово дождаться новостей от докторов. Честно признаться, я и без обещания находилась бы здесь.
Виктор остался с женой, а его брат вызвался ехать с нами, как и Ксавьер. Последний молил прощения у Адриана и, казалось, чувствовал себя виноватым не меньше его.
Бледный Эйд словно находился в вакууме. Он почти не говорил. Смотрел в одну точку и молчал. Я, вместе с остальными, с опаской поглядывала на него.
Большой диван, обтянутый кремовой искусственной кожей, стал для нас убежищем в зале ожидания отделения интенсивной терапии. Молчание нашей компании лишь изредка прерывалось тихой беседой врачей, которые проходили мимо.
Часы показывали полночь. Устав от неизвестности и гнетущей тишины, я отправилась на поиски кофейного автомата или какого-нибудь круглосуточного пункта продажи напитков и еды.
Я вернулась, как мне показалось, слишком быстро и протянула один из трех бумажных стаканов Ксавьеру.
— Спасибо, детка! — машинально бросил тот, принимая порцию кофеина.
— Эйд? — тихо позвала я, присев на корточки рядом с ним. — Возьми кофе, пожалуйста.
Его невидящий взгляд медленно переместился на мое лицо. Безмолвно, он взял стаканчик, лишь кивнув в знак благодарности. Мое волнение за него усилилось. Он сделал глоток и снова вернулся в прежнюю отрешенную позу.
Себастьян отсутствовал. Наверное, уехал в отель.
Сжимая ненавистный напиток, я отошла к окну в другом конце коридора. Темная ночь поглотила город, и только яркие беззаботные огни, пробиваясь сквозь мглу, говорили, что жизнь продолжается. И даже среди тысяч жизней этого маленького государства одна человеческая судьба мало кого волнует.
Я скривилась, сделав глоток нелюбимого напитка из кофейного автомата.
— Я думал, ты не пьешь кофе, — раздался за моей спиной голос Себастьяна Эскаланта.
Вздрогнув, я обернулась. Он стоял рядом со мной, все в том же смокинге и без галстука, засунув руки в карманы. Морщинки на его лбу сейчас упрямо твердили о хмуром и напряженном настроении.
— Здесь не делают чай, — ответила я и снова отвернулась к окну.
— Как ты? — встал он слева от меня.
— Лучше, чем Мари. И не хуже, чем Латти, — вздохнув, ответила я.
— Хм… Понятно. Почему не едешь в отель?
— Мне нужно дождаться новостей. Обещала Латти. Да и ехать в номер Мари… не хочу.
Молчание повисло между нами, напрягая своей протяжностью.
— Не верю, что она это сделала, — первым нарушил тишину Себастьян.
— Я тоже, — я снова сделал глоток и поморщилась. — Зачем ты приехал?
— За тобой, — просто ответил он. — Обещал Виктору, что заберу тебя в отель, как что-то прояснится.
Я отвернулась от окна и посмотрела на красивого аристократа.
— Не утруждай себя. Возьму такси. Далеко не принцесса.
Я намеривалась уйти, но он удержал меня, крепко сжав плечо.
— Зоя, по поводу того, что ты слышала… — начал он.
— Мне не обидно, Себастьян. Честно, — я подняла на него глаза. — Я же не так глупа и наивна, как ты думаешь. Все понимаю. Твое положение в этом мире, имя и обязанность. Они дают много, но и требуют взамен немало…
— Зоя! — простонал он, стиснув и второе мое плечо. — Я так веду себя не потому, что ты работаешь на мою семью.
Я недоверчиво смотрела на консервативного дворянина.
— Себастьян, не стоит…
— Зоя!
Он предотвратил мои попытки освободиться, усилив хватку:
— Понимаешь, я… не хочу чувствовать!
Казалось, что признание давалось ему с огромным трудом.
— Как это? — вглядывалась я в его медовые глаза.
Себастьян вздохнул. Ему сложно говорить. Он разжал пальцы, освобождая меня, и провел руками по своим волосам.