— Я не хочу, чтобы мои эмоции влияли на мои поступки, — наконец заговорил он. — Я смотрю на брата с женой и чувствую только жалость к ним. То, как они шли к равновесию в своих отношениях — это ужасно! В общем, я не хочу чувствовать нечто подобное. Никогда.
Я изумленно смотрела на прагматичного и… наивного мужчину.
— Но ты ведь жаждешь подобных переживаний, да? — спросил он.
— Наверное, сейчас я сделаю открытие для тебя, — горечь в моих словах была неприкрыта. — Чувствам нельзя приказывать. Они возникают просто так, Себастьян. Они, так сказать, незаконопослушны. Он хмурился.
— Я так не думаю.
Что за бред?!
— Тогда зачем ты здесь? Зачем говоришь мне все это?
Он молчал. Отвел глаза и хмурил брови. Я поняла, что мне ждать больше нечего. Он не ответит! Скрывая мерзкие слезы от обиды, я развернулась, чтобы уйти.
Но Себастьян словно очнулся. Он шагнул за мной и, схватив за руки, круто развернул к себе.
— Потому что не могу иначе! — чувственно прошептал он.
Застыв, я наблюдала, как его взгляд быстро скользнул по моему лицу и задержался на губах. Руки сильнее сжали мои плечи, и он склонил голову ко мне.
Я перестала дышать. Желание снова почувствовать сладость его поцелуя почти непреодолимо… Я отвернулась, и его губы прошлись по моей щеке.
— Дело не в том, что ты не хочешь чувствовать, Себастьян, — почти шепотом говорила я, ощущая волнующее дыхание Эскаланта на своем лице. — А в том, что я не могу быть бесчувственной!
Его руки почти преодолели грань допустимого и стали причинять мне боль. Но в тот же миг он резко разжал пальцы, и я, с чувством неполноценности, стала свободна.
Больше не осталось причин стоять рядом с ним. Мы оба понимали это. И я ушла, тайком вытирая слезы со своих щек.
Вышел врач. Снимая маску, он оглядел подошедших Эйда и Ксавьера. Ожидая его слов, я встала рядом.
— Нам удалось остановить внутреннее кровотечение, — заговорил доктор на английском не совсем обнадеживающим тоном. — У девушки разрыв легкого, сломаны восемь ребер, открытый перелом руки. Состояние стабилизировалось, но мозг получил сильную травму и… Пациентка впала в кому.
Я закрыла глаза, чувствуя, как новые слезы проделали уже привычный путь по моим щекам. Не самое худшее, что могло произойти.
Глава 36
Возвращение к обыденности
Осень в Барселоне волшебна. Предвкушение прекрасного витает в воздухе, деревья покрываются золотом, а листва, меняя цвета, падает на землю.
Пришла моя любимая пора года. Красочный и живописный сезон уютных кафе, теплого чая, свитеров крупной вязки и многослойных шарфов, частых дождей и пасмурных дней, которые заставляют ценить солнечный свет, согревающий своими лучами, и отсутствие луж под ногами.
Люблю осень. Не за что-то, а просто так. Ведь настоящая любовь причин не требует.
Латти и Виктор путешествовали уже больше месяца. Мария… Бедная девочка до сих пор не проснулась. Ее перевезли из Монако в здешнюю больницу, и я очень часто навещала ее и Эйда, живущего там. Мы все поддерживали его всеми силами. Однако наше бессилие граничило с обреченностью.
Я первокурсница одной из лучших школ искусств в Европе. Каждая минута занятий для меня — это минута счастья. Впитывая знания, получая опыт, я тем самым пробуждала в себе неутолимую жажду творить, творить, творить…
Я почти скопила необходимую сумму для аренды квартиры. Ронни, которая помимо волонтерской деятельности в больнице подрабатывала еще и агентом риелтора по недвижимости, помогала мне в поисках нового жилья. Она поддерживала мое тайное решение, обретающее твердость уверенности с каждым днем.
Мечта всей моей сознательной жизни вот-вот исполнится. Я даже знаю когда — в декабре. На начало первого месяца зимы запланирована моя первая выставка картин! Ксавьер изо всех сил рекламировал мое имя среди нужных людей, помогал мне наставлениями при изучении современного искусства, знакомил с влиятельными арт-деятелями.
Новая жизнь давала мне возможность жить, творить и наслаждаться. Вот только если бы мои мысли так бесправно не удерживал в плену… Себастьян Эскалант.
Когда я не рисую его, я считаю дни без него. А их уже перевалило за тридцать. С того дня, как мы прибыли в барселонский аэропорт, я больше его не видела. Его взгляд и сухое «Всего доброго, Зоя!» до сих пор всплывали в моей памяти.
От Ксавьера я узнала, что он уехал из страны. Куда? Надолго ли? Увы, я не имела права знать это, да и спрашивать я тоже не смела.
В мою жизнь осень пришла немного раньше, чем в Барселону. В душе похолодало с уходом Себастьяна. Я скучаю. Я тоскую. Я… люблю. Люблю человека, который не хочет любви. Мужчину совершенного, но обремененного тайнами и обязанностями.