— Кофе будет вполне достаточно, — подмигнула мне Ронни.
Я заплатила по счету за выбранный Ронни американо с долькой апельсина в кофейном ларьке, рядом с тем местом где, как я планировала, будет мое временное жилище.
Нас объединяло прекрасное настроение, что для меня было весьма редким спутником в последние дни. Мы шли в сторону метро, и я пылала надеждой, что переехав на новое место, смогу побороть свою зависимость от недосягаемого мужчины.
Недосягаемого для меня.
— Ник мне все покоя не дает. Просил уговорить тебя пойти вместе на посвящение в студенты, — осторожно начала Вероника.
Я тяжко вздохнула и подняла глаза на мимо проходящих людей.
— У меня тоже будет к тебе большая просьба, — неловко выговорила я.
— И я, кажется, догадываюсь какая! — печально улыбнулась она. — Мой брат тебе не нравится, да?
Я встретилась с ней взглядом и закусила губу прежде, чем продолжить.
— Нравится, но только по-дружески.
Мы остановились перед входом в метро. Девушка жила в другом районе, поэтому здесь мы должны попрощаться. Уже почти шесть часов вечера, и сумерки медленно надвигались на город. Нас окружал бурлящий поток машин, которые передвигались уже с включенными фарами, и толпа торопившихся по делам жителей города, недовольно поглядывающих на неиссякаемую массу туристов.
— Я поняла это сразу, — держа в руках бумажный стакан с кофейным напитком, не унималась Ронни. — А когда увидела того красавчика на желтом авто, то лишь сильнее убедилась в этом.
Я чуть нахмурилась, вспоминая, кого она имеет в виду.
— Ксавьер? — рассмеялась я. — О нет! Он мой очень хороший… приятель и не более.
— Неужели?
— Поверь мне, с такими парнями, как он, лучше только дружить. Хотя… и дружить с ними тоже нельзя.
Она понимающе рассмеялась.
— Жаль, что Ник тебе не нравится! — вздохнула девушка. — Я была бы рада видеть рядом с ним такую девушку, как ты.
Ее слова меня поразили, и я не сразу нашлась, что ответить. Я вздохнула и улыбнулась, глядя в противоположную сторону, на такой же тротуар и череду многоэтажных жилых домов.
Один миг заставил застыть окружающий меня мир. Все замерло, звуки стихли. Все, кроме одного автомобиля. Очень знакомого и узнаваемого из тысячи. Того самого автомобиля, который одним вечером ждал совершенного мужчину, решившего проводить новую знакомую девушку к дому. Зачарованное, мистическое мгновение, которое позволило мне заметить подъехавший черный автомобиль со знакомой маркой на капоте «Майбах Ландо».
Пассажирская дверь открылась, и появился Себастьян Эскалант.
Я забыла, что стою не одна. Забыла, что искала ответ на уже забытые слова. Забыла, что умела говорить, дышать и смотреть на кого-то другого… кроме него.
Высокий, темноволосый Себастьян сунул руку в карманы брюк черного делового костюма и улыбнулся, приложив вторую руку с телефоном к уху. Он говорил о чем-то, лениво глядя по сторонам, и, перейдя на тротуар, пнул что-то мелкое носком черной туфли. Аристократ поднял голову к многоэтажному дому, у которого и остановился его автомобиль.
С крыльца сбежала красивая девушка с черными длинными волосами и восхитительной улыбкой на губах. Увидев ее, Себастьян тут же завершил телефонный разговор и убрал мобильный в карман пиджака.
Я смотрела, как красотка подлетела к нему и, встав на цыпочки… поцеловала в губы.
В те самые губы, которые целовала я. Которые целовали меня. А теперь целуют ее.
Сглотнув слезы, я видела, как он мягко отстранил ее и подвел к машине. Себастьян с той же сдержанной улыбкой открыл дверцу, придержал девушку за руку, пока она усаживалась и сел следом. В тот же миг авто тронулось с места.
Я задышала. Почувствовала, как горячие слезы потекли по щекам.
«Кукла». Она — его новая «кукла». Как же счастливо она выглядела! Словно светилась изнутри. А что же я? Темнота во мне прижилась уже навечно?..
— Что ты, милая?! — ошеломленная успокаивала меня Ронни, отводя в сторону. — Разве он стоит того? Не плачь, не терзай себя так ради недостойных парней!
Она все поняла. Конечно, ведь я так таращила глаза на него.
Но во мне нет стыда. Есть только боль и одиночество. Мне одиноко без него. Понимание этого вырвалось из моего плена сдержанности и вопило, радуясь свободе.
— Он достоин этого, Ронни! — вытирая слезы, говорила я. — Вот только я оказалась его не достойна.
Глава 38
Трудности сопротивления
Я почувствовала, что мое сердце дало трещину — глубокую и неизлечимую. Я оказалась неготовой видеть его с другой. Но разве можно подготовить к такому испытанию свое сердце, которое все еще бьется во имя любви? Увы, такую науку человек еще не освоил.