Он не уедет из Эштауна. Даже если придется что-то учить.
Прямо перед ними трава начала вздыматься насыпными холмами с плоскими вершинами, каждый величиной с дом. Между ними склон круто обрывался перед длинной, идеально ровной травяной площадкой — полевым аэродромом. Сайрус и Антигона вприпрыжку сбежали вниз. Подойдя к аэродрому, они остановились и оглянулись назад. В холм были вкопаны дюжины подземных ангаров, а плоские холмики были их крышами. Большинство были заперты, но некоторые стояли с распахнутыми воротами, демонстрируя множество старинных самолетов и свалку из летных костюмов и парашютных комбинезонов.
Около ближайшего стояла Диана Бун. На ней была надета поношенная кожаная куртка поверх парашютного костюма. Упершись руками в бока, она наблюдала, как четверо мужчин вытаскивают на лебедке бледно-голубой аэроплан с зеленым брюхом. Рядом со стеклянной кабиной красной краской было намалевано название.
Растерявшись, Диана покачала головой и сложила ладони рупором.
— Крыло, Эдвард! — воскликнула она. — Осторожнее, ты заденешь Панду!
Человек у лебедки посмотрел на нее. Его серый комбинезон был весь заляпан грязью.
— Отойди оттуда, Ди! — крикнул он. — Все с твоим Клещом в порядке. Отойди, или я выкачу всех твоих птичек под дождь и уйду.
Сайрус открыл было рот, собираясь прокричать что-то, но Антигона схватила его за руку и потащила.
— Не сейчас, Сай. Не будем ни на что отвлекаться. Мы идем на причал.
Ей удалось протащить его несколько шагов вперед, прежде чем он стряхнул ее руку и пошел сам.
— И тебе двенадцать, — добавила она.
— Почти тринадцать, — пробормотал Сайрус. — И она наверняка думает, что я старше тебя. Я выше и не такой сопливый.
Антигона рассмеялась.
— Точно. Ты просто супермен. Продолжай витать в облаках.
Они прошли аэродром и зашагали быстрее по склону. В порту было полно лодок, покачивающихся на волнах. Паруса были привязаны к мачтам. Мелкие моторные лодки стояли пришвартованные к узким мосткам вдоль деревянного настила, некоторые были подвешены над водой на металлических крюках.
Каменная пристань пустовала, поблизости виднелось всего несколько лодок. Вымокшие насквозь мальчик и девочка шагали вдоль мола со стороны озера, держа большую корзину, в которой копошилось что-то блестящее. Какая-то женщина совершила серию четких, резких движений сигнальными флажками в сторону лодки вдалеке, затем проверила что-то по огромному биноклю и продолжила свой молчаливый диалог. На самом носу мола, там, где ведомые ветром волны озера разлетались на сотни мельчайших брызг, кто-то — непонятно, мужчина или женщина — неуклюже примостился в инвалидном кресле с двумя удочками, прикрученными к ручкам.
— А вот и наш типчик, — сказала Антигона.
Когда они подошли, стало видно, что брызги долетают до старика в кресле. Насквозь вымокшее одеяло прикрывало его колени, подбородок сонно утыкался в грудь, а шляпу сорвало ветром.
Вода капала с его покрытой пятнами старческого загара кожи и заостренного клювообразного носа.
— Он что, умер? — ужаснулась Антигона.
Сайрус бесцеремонно постучал старика по руке.
— Эй! Вы в шторм много не поймаете!
— Сайрус… — Антигона наклонилась к креслу. О каменный нос мола разбилась огромная волна, окатив все вокруг мириадами брызг. — Сайрус, он не дышит. Он, кажется, умер. Точно. Позови кого-нибудь на помощь!
— Кто умер? — брюзгливо осведомился старик. — Где? Да не стойте столбом, прыгайте скорее.
Антигона отскочила как ужаленная. Медленно выдохнув, она прикрыла глаза и затем посмотрела в небо.
— Извините, — не растерялся Сайрус. — Вы мистер Дуглас, верно? Мы за вас волновались. Моей сестре показалось, что вы не дышите.
Редкая шевелюра старика прилипла к коже цвета старого, засаленного картона, а его колючие, как иголки, глаза прятались под зарослями неаккуратных, кустистых бровей оттенка соли с перцем. Старик пронзил Сайруса возмущенным взглядом и затем повернулся к Антигоне.
Она покачала головой, оправдываясь.
— Извините. Вы правда меня напугали. Конечно, вы дышали. Я просто… Не обращайте внимания.
— Я не дышал, — перебил ее старик. Вода капала с его щетинистого, неровного подбородка. — Я редко дышу. Только когда нужно разговаривать или когда какие-нибудь малолетние недоразумения отвлекают меня от моего заплыва.