Сайрус с трудом расслабил скрежещущую челюсть.
— Спокойной ночи, Тигс, — сказал он и отвернулся к стене.
— Сайрус, ты не сможешь сейчас спать, и ты должен поговорить со мной об этом. Это не какой-нибудь тест по математике, который ты не покажешь мне, или сочинение по английскому, которое можно утопить в ручье по какой-то глупой прихоти.
Нолан захрапел. Сайрус услышал, как в противоположном углу завозилась Антигона. В плечо Сайрусу полетел ботинок. Он даже не шевельнулся.
— Может, ты сядешь нормально и перестанешь вести себя как в школе? Все-таки это я, а не психотерапевт. Все эти штуки… Они вообще полностью меняют нас.
Сайрус прижался лбом к камню, позволив холоду охватить кожу.
— Нет. Ничего это не меняет, Тигс. Я тот, кто я есть. Я не изменюсь, и я не собираюсь говорить об этом.
Сестра раздосадованно фыркнула и зашелестела одеялами. Она уже готова была сдаться.
— Не надо было врать Гривзу про зуб. Он тебе вообще нужен? Что ты собираешься с ним делать?
Она была права. Зачем ему зуб? Чтобы торговаться? Нет. Он уже через это прошел. Собирается ли он оживлять мертвецов? Нет. Да. Но он даже не знает, с чего начинать. Папа пропал в открытом море. Сайрус сунул руку под одеяло и сжал ключи в ладони. Металлический футляр с зубом был теплым. Сайрус открыл его и прикоснулся к зубу. Руку тут же пронзило ледяным разрядом. Замерзшая кость.
— Я расскажу ему, — тихо сказал он. — Ладно?
— Когда?
Сайрус медленно вздохнул.
— Завтра. Когда снова увижу его. Пойдет?
— А сегодня было бы все же лучше.
— Хочешь, чтобы я побежал за ним?
— Да. — Антигона тоже вздохнула и начала зевать. — Ты ведь способен на это. Как раз все одним махом исправишь. В темноте. Вместе с пауками.
Она успокоилась и задышала ровнее, в унисон Нолану.
— Спокойной ночи, Тигс.
— Спокойной, Сай. Рассел!
— Тигрик!
Он ждал следующей шпильки, но ее не последовало. Антигона тихо что-то промямлила. Хромые часы отсчитали пять минут, затем десять. Сайрус слушал, как их тиканье смешивается с хриплыми стонами Нолана и сонным шепотом сестры. Как пауки копошатся в темноте. Как чьи-то голоса издалека эхом отдаются от камня. Он уснул. Проснулся. И снова уснул. Он ворочался, как уж на сковородке, и запутался ногами в одеяле, как в силках.
Дэна похитили. Похитили. А он, Сайрус, бездействует.
Он сел, коснувшись босыми ногами кисточек на турецком ковре.
В неярком оранжевом свете он увидел мирно спящую Антигону. Нолан дрожал во сне. Сайрус задержал дыхание и подождал. Красные шрамы на руке юноши поблекли, остались только полоски омертвевшей кожи. Сайрус снял Патрисию с руки, и она посмотрела на него яркими изумрудными глазами. В слабом свете стало видно, что ее тельце светится. Он легонько погладил ее одним пальцем по маленькой голове, и она тут же потянулась навстречу и обвилась вокруг него.
Сайрус стянул с ее хвоста кольцо со связкой. Ключи Соломона легли ему в ладонь.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
МОГИЛЬНИК
Сайрус тихонько выскользнул наружу. Прокравшись по полутемной подвесной дорожке, он остановился около душа. Тусклый свет от фонарей едва освещал ему ноги, но его хватало, чтобы Сайрус мог более-менее свободно действовать. Крепко взяв ключи со всеми брелоками, он сунул их под ближайшую струю воды. В плещущей воде он ничего не разглядел, но рука с ключами внезапно отяжелела.
Гривз действительно не соврал.
Один золотой, другой серебряный, такой странной формы он раньше никогда не видел, и намного тяжелее, чем теоретически могли бы быть. У золотого была головка в виде полого треугольника, квадрат в центре и круг на конце. По каждому краю торчали гладкие короткие зазубрины. Серебряный выглядел тоньше и был похож на слегка изогнутый удлиненный полумесяц. На его поверхности была выгравирована какая-то вязь, напоминающая арабскую, но Сайрус не хотел возвращаться на свет, чтобы разобрать ее.
Положив ключи в карман, он направился в непроглядную черноту Полигона.
Сайрус умудрился открыть тяжелую дверь, босым перескочить через затопленную площадку, и ему еще хватило энергии бегом подняться по лестнице, на ходу перескакивая через скользкие ступеньки. Коридор наверху был тускло освещен, и Сайрус быстро нашел сияющую голубым светом комнату с подводным лабиринтом. Отсюда, не пытаясь припоминать дорогу, которой их вела миссис Элдридж, он направился прямо к затянутой паутиной железной спиральной лестнице в темном углу. Его босые ступни шаркали по толстому слою пыли на ледяном каменном полу и в итоге нащупали основание лестницы. Ступени были шершавыми от ржавчины, и Сайрус поднимался медленно, его сердце билось так, будто вот-вот выскочит через рот.
Он забрался выше стеклянного потолка и попал в вытянутую шахту. Две ее стены были стеклянными с видами на лабиринт, и чем выше Сайрус поднимался, тем страшнее он выглядел. Он оказался одинаковым в ширину и высоту — идеальный куб — с подводными туннелями, запутанными в не поддающиеся воображению трехмерные клубки, в которых вероятность утонуть стремилась к абсолютной бесконечности.
Сайрус добрался до верха и вышел в комнату с высоким потолком и единственной лампой в центре, светящей, как полная луна. По краям пол был вымощен плиткой, но в центре оставался стеклянным, заключая огромный лабиринт в две простые вещи — вход и выход в виде люков, с мокрой бездной смерти посередине.
Сайрус пошел к ближайшему из них, пытаясь представить, каково это — нырнуть туда и добровольно обречь себя на такое испытание. Вода легонько плескалась у его ног, и страх сдавил ему грудь. Каково это — измученные легкие, полностью залитые водой? А их папа знает.
За стеклом что-то мелькнуло. Стремительная тень.
Затем вода у ног Сайруса с плеском разверзлась, и две руки шлепнулись на мощенный кафелем бордюр. Сайрус завопил как безумный, отскочил назад, поскользнулся и шлепнулся на пол. К нему потекла волна взбаламученной воды, и он в панике кое-как поднялся на ноги.
Задыхаясь, Диана Бун — а это была именно она — подтянулась на руках, вытаскивая себя из лабиринта, и изможденно перевернулась на спину. На ней был черный гидрокостюм, закрывавший ноги по щиколотку, однако загорелые руки и усыпанные веснушками плечи оставались обнаженными. На шраме у основания шеи уже не было уродливых швов. Сплюнув в сторону, она потянулась и распустила волосы из хвоста.
— Ты в порядке? — спросил Сайрус.
Диана вздрогнула и обернулась, а затем села. Все еще тяжело дыша, она кивнула и улыбнулась.
— Ты что здесь делаешь?
Сайрус пожал плечами.
— Просто прогуливаюсь.
Диана поднялась на ноги и стала выжимать волосы.
— Тогда будь поосторожнее. Руп ужесточил охрану, и Ученики обязаны сидеть в своих комнатах. И особенно это касается тебя.
— Что? Почему?
Диана удивленно раскрыла глаза.
— Ты сам должен знать. Руп созвал большое собрание всех Хранителей и Исследователей. — Она помолчала и уже мягче добавила: — Он сказал, что Феникс охотится за тобой и что твой старший брат уже у него в лапах. Мне так жаль.
Сайрус сглотнул и молча кивнул. Он не знал, что обычно говорят в таких случаях.
Диана шагнула ближе.
— Руп даже пытался ввести военное положение и разрешить ношение оружия. Он думает, что Макси может вломиться сюда в любую минуту. Сесил ему воспрепятствовал, но множество людей все равно встревожено и будет носить оружие при себе. Я бы тоже так сделала на твоем месте. И не только из-за Макси. Некоторые из Хранителей перепуганы, как страусы, а другие злятся, как шершни. Они сами выкинут за порог кого угодно, лишь бы Феникс не вламывался сюда. — Она почесала шрам и задумалась. — Держись подальше от гвардейцев и охраны. Они все отрабатывают старые долги или штрафные понижения по службе, так что они самые ненадежные и несговорчивые. — Она взглянула на босые ноги Сайруса в луже, которую сама наплескала, и затем снова на его лицо. — Мне надо идти, и тебе тоже стоит. У меня сегодня еще несколько ночных полетов.