Вся его запачканная кожа была покрыта напряженными венами, и под взъерошенным затылком из шеи торчал осколок стекла.
— Детки, — проворковал Макси. — У вас есть одна штучка, которую вы очень хотите отдать мне.
По комнате просвистела пуля, и с потолка осыпалась штукатурка. Щедро высыпав через плечо рой белых метеоров, Макси отошел в сторону и оперся спиной о почерневшую стену. Антигона впилась пальцами в руку Сайруса. Она потянула его вверх, и они вместе встали.
— Если вы не отдадите мне ее добровольно, — с напускным равнодушием Макси пожал плечами и продемонстрировал свои зубы, — то случится очень много смертей. Ваш братик, мамочка и, конечно же, вы двое. — Он махнул пистолетом на Нолана. — И этот тоже.
Нолан шагнул к нему. Его голос звучал тихо и спокойно.
— Дерись со мной, Максимилиан. Ты всегда считал, что не можешь умереть? Попробуй, подерись со мной.
Он сжал кулаки. Сайрус заметил слабый отблеск ключей в его правой руке. Между костяшками пальцев чернел зуб дракона.
— Ага… — Макси озадаченно поднял брови, откинул назад волосы и улыбнулся еще шире.
Сайрус смотрел то на его сточенные зубы, то на толстый шрам, кольцом окружающий его шею.
— Ты же змееныш, Никалес, — сказал он. — Самый старый и самый проклятый среди всех воров. Что ж, я избавлю тебя от твоего проклятия.
Не глядя, он просунул руку с пистолетом за дверь, согнул ее и послал очередь из метеоров куда-то вдаль по коридору. Послышались крики. Вопли боли.
Затем он не спеша вытянул длинный, тонкий нож из-за спины.
Нолан сделал еще шаг вперед, собранный, как змея перед броском.
— Я могу убить тебя, Макси. Я стану тем, кто выдернет жизнь из твоего тела, и это окажется так же легко, как сорвать переспелый, изъеденный червяками фрукт.
— Да неужели? — изумился Макси. — Ты что, сильнее Господа Бога, маленький вор?
Нолан бросился к нему. Обгорелые клочки учебника латыни взметнулись вверх и засверкали в воздухе.
Сайрус видел, как Нолан напарывается на кинжал Макси. Он видел, как пистолет Макси поднялся и как рванулся вперед кулак Нолана с зажатым в нем зубом. Пистолет выстрелил слишком рано. Почти скрывшись в клубах пламени, Нолан отлетел в сторону и ударился о стену.
Порыв горячего воздуха прижал Сайруса к земле, за ним закашлялась Антигона. Обожженный, с дымящимися волосами Сайрус кинулся к Нолану. Ключи свисали с его изломанной, повисшей руки, а майка сгорела вместе с кожей на груди и животе.
Макси снова выстрелил в коридор и направился к ним через развалины и осколки.
— Сай!
Сайрус слышал, как за его спиной шагает Макси и пригнулся еще ниже, пытаясь скрыть, что он делает.
Кольцо от ключей было надето на палец Нолана, его сломало и вдавило. Трясясь, как в лихорадке, закусив зубы и прижав ногой запястье Нолана к полу, Сайрус тянул изо всех сил. Костяшка отскочила, и кольцо наконец соскользнуло.
— Отдай их мне. — Макси дернул Сайруса, как куклу, и жестко схватил своей горячей ладонью его за горло, передавливая вены, вгрызаясь ногтями в кожу и плоть. Сайрус попытался изогнуться и вдохнуть, затем услышал, как закричала Антигона, а потом почувствовал, как вдруг стала увеличиваться Патрисия.
Серебряная змея, за секунду ставшая толщиной с его руку, сделала бросок прямо в лицо Макси. Макси изумленно отпустил Сайруса, повалился назад, но успел отразить первый удар. Змея, продолжая увеличиваться в размерах, соскользнула с шеи Сайруса на пол и поползла к Макси. Ростом она уже была ему по грудь и шипела, как монструозная серебристая кобра. Ее изумрудные глаза сверкали гневом. Макси поднял пистолет и выстрелил в нее, но Патрисия кинулась навстречу ему и заглотила метеор.
Ее толстое тело раздулось и засветилось оранжевым, а затем из ее пасти вырвался сноп пламени прямо на руку Макси.
Сердце Сайруса вот-вот готово было выскочить из груди. Он зажал зуб в кулаке. Селам. «Убей меня». Он уже знал, что нужно делать. Пистолет Макси валялся на полу, а сам Макси стоял, упираясь спиной в стену. Одной рукой он держал Патрисию за горло, а она, шипя и плюясь, клыками пыталась зацепить его запястье. Другой рукой он заносил кинжал для удара.
Почувствовав, что мускулы подобрались от полученного адреналина, Сайрус бросился вперед с поднятым кулаком, сосредоточившись на виске Макси. Тот удивленно повернул к нему голову. Сайрус увидел, как нож рассекает воздух. Но не почувствовал, как лезвие касается его головы и слегка режет ухо. Он не услышал сам себя, когда закричал.
Захрустела чья-то кость.
Леденящая, пронизывающая дрожь пробежала вверх по руке Сайруса и больно отдалась в черепе. Он отполз в сторону и сел прямо на пол среди клубов дыма. Патрисия, у которой голова была уже размером с футбольный мяч, тихонько подползла к нему и медленно и осторожно обвила своим огромным телом его талию. Она быстро уменьшалась.
Макси все еще стоял, опершись на стену, безвольно свесив руки вдоль туловища. Ключи и брелоки свисали с зуба, который теперь торчал из его головы, и стали, звякая, тереться о его щеку, когда Макси начал сползать. Его глаза уже не были такими удивленными, как тогда, когда он перевел их на Сайруса.
Он улыбнулся в последний раз.
— Merci… — едва слышно прошелестел он.
Сайрус с трудом поднялся на ноги. Патрисия тем временем уменьшилась до размеров ремня и нашла свой хвост.
— Где Дэн? — воскликнул Сайрус. — Где мой брат?
Позвякивая ключами, Макси начал заваливаться.
Сайрус поймал его. Чудовищный человек оказался легким как пушинка. Перевернув его на спину, мальчик искал ответ в пустых глазах, которые наблюдали вековую резню, зверства и пламя революций и были способны вселять ужас в сердца королей, вождей и людских толп. Теперь они остекленели и потухли — все их страшные секреты исчезли — и стали похожи на пластмассовые глаза какой-то большой и очень неудачной, страшной куклы. Скривившись, Сайрус вытащил драконий зуб из черепа конкистадора, не обращая внимания на хлещущую кровь, и быстро сунул в карман брюк.
Антигона рухнула на колени у еще дымящегося тела Нолана. Он лежал, закрыв глаза, и иногда казалось, что он тихонько дышит. Длинный нож торчал прямо из его груди.
— Он жив? — спросил Сайрус.
Антигона кивнула.
— Пока да.
В комнату со своим огромным ружьем наперевес вихрем ворвался Руперт Гривз. То, что раньше было его курткой, свисало драными клоками, а остатки еще догорали и дымились. Его лоб и подбородок были покрыты ожогами, половина бороды сгорела.
Опустив ружье, он подошел к мертвому Макси и осторожно потыкал его носком ботинка, а затем присел проверить пульс. Затем внимательно уставился на истекающую кровью рану у Макси в голове и перепроверил пульс.
— Себастьян Де Бенальказар, — тихо проговорил он. — Максимилиан Робеспьер. Тебя уже вешали, расстреливали, резали, пропускали под килем корабля, отправляли на гильотину. Но теперь ты мертв.
Руперт перевел тяжелый взгляд на Сайруса и предостерегающе поднял длинный палец.
— Сайрус Смит, я оставляю тебе последний шанс рассказать правду о том, что ты натворил и что ты носишь с собой. Решай, нужен ли я тебе как друг и союзник.
Нолан что-то простонал.
— Простите, — сказал Сайрус. — Я собирался рассказать вам сегодня. Честное слово. Антигона даже заставила меня пообещать.
Он вытянул ключи из кармана и поднял вверх липкий от крови зуб. Затем он надел связку на палец и снял тоненькую Патрисию со своей талии.
Глаза Руперта удивленно раскрылись.
— Да еще и патрик?
Сайрус кивнул.
— Скелтон подарил ее мне. На самом деле это они с Ноланом по-настоящему дрались с ним, а не мы. Я только один раз ударил его.
Гривз молча смотрел, как Сайрус вытирает зуб о штаны и защелкивает футляр. Патрисия обвилась вокруг его запястья. Руперт удивленно моргнул, когда она закусила хвост и исчезла.
— Теперь вы все знаете, — сказал Сайрус.
Руперт тяжело вздохнул.
— А еще я знаю, что во всех поместьях Ордена, в берлоге каждого уважающего себя злодея, в логовах некромантов, от секретных аллей Нового Орлеана до темных переулков ведьминских врачевателей в Сьерра-Леоне, мужчины и женщины услышат о том, что Макси Робес погиб. И услышат имя Сайруса Смита, Ученика из Эштауна, и узнают, что Клинок Жнеца в его руках.