Сайрус вздохнул. Он чувствовал прикосновение ключей к коже. Он может отдать их и сейчас, но что будет потом? Стерлинг так просто его не отпустит. Зачем им оставлять его в живых?
Стерлинг между тем продолжил:
— Руп хотел, чтобы мы думали, будто зуб у него. Но, наверное, он в руках твоей сестры. В комнате, где разделались с бедным Макси, было столько народу. — И Стерлинг пожал плечами. — Когда вы все будете стоять рядком и смотреть, как вас по очереди пытают, правда сама собой выскочит наружу.
Он посмотрел на свой пустой фужер.
— Но я ставлю на маленького Никалеса, вора Нолана, скользкого и изворотливого, как змея. Ох уж этот неумирающий, нестареющий Нолан. Он просто сбрасывает кожу и убегает. Он темное отродье, дружок.
Сайрус поднял голову.
— Дайте мне его найти. Он отдаст зуб. Он сказал, что ему можно доверять.
Стерлинг раскатисто захохотал.
— Ты же скрывал это секунду назад. Что ж, значит, он у Нолана? И он попросил тебя доверять ему? И ты поверил, да? А он взял зуб и исчез. Зачем он ему нужен? Хочешь знать, малыш? Правда не так уж и приятна. Нолан просто хочет умереть. Никалесу, нищему персидскому юноше, было всего пятнадцать, когда шумерский герой Гильгамеш уплыл за фруктом жизни. И он его нашел, на дне Персидского залива, сорвал его с древа жизни в затерянном саду. Но когда он вышел из волн с добычей и, задыхаясь, повалился на песок, юный вор увидел свой единственный шанс. Он схватил плод и пустился бегом, откусывая от него на ходу. Но все оказалось не так просто. Гильгамеш проклял его, назвав змеей и вором. И Никалес продолжал жить, даже когда Гильгамеш поразил его мечом. Он оставался вечно молодым, как бессмертная змея. Прошло три тысячи лет, а он все еще похож на юнца, если только не заглянуть ему в глаза. Уже три тысячи лет он сбрасывает свою змеиную кожу.
Стерлинг стукнул по столу, подался вперед и подмигнул Сайрусу.
— Где бы сейчас ни был Нолан, в руке у него зуб, на лице блаженная улыбка и ни искры жизни в его бренном теле. — Он помолчал и задумчиво подергал свою бороду. — А может быть, и нет.
Деннис перестал извиваться. Он лежал на боку и смотрел на повара во все глаза.
Сердце Сайруса забилось быстрее.
— Вы работаете на Феникса, не так ли? — Он злобно лягнулся ногами, но чертова веревка выдержала. — Вы помогали им забрать Дэна? Вы хотели, чтобы Макси нас убил?
Повар покачал головой.
— Простите, мистер Сайрус. Все идет своим чередом, и Бен Стерлинг отыграет свою роль до конца.
— Какого еще конца? — спросил Сайрус.
Стерлинг внезапно стал очень серьезен.
— Я не пьян, Сайрус Смит. Даже слишком трезв. Но как бы я хотел, чтобы сегодня было иначе. Утром бы ничего не вспомнил. Прощай, малыш.
— Подождите! — взмолился Сайрус. — Вы знали моего отца. Вы готовили нам его любимое блюдо. Вам, наверное, нравились мои родители. Зачем вы сейчас это делаете?
Стерлинг ничего не отвечал. Он смотрел на шарик Текучей Воды, выглядывающий из-за бочки с корнишонами. Повар соскользнул со стола — под ним прогнулись железные ноги — осторожно присел и поднял его.
Сайрус потерял всякую надежду и стал стучать затылком о спинку стула.
— Пожалуйста! Выпустите нас!
Стерлинг посмотрел в глубь шарика, вздохнув, оглянулся на Сайруса и улыбнулся, но его глаза оставались холодными.
— Ты, может, и похож на катаана, но ты Смит до мозга костей.
На лестнице раздались шаги.
Стерлинг заколебался, но затем положил шарик в пучок лука на захламленной полке и быстро отошел в сторону.
Четверо мужчин ввалились в кладовку.
— Шторм или не шторм, Гривз или не Гривз, сюда едет Феникс! — объявил один из них. — Родес весь бледный и потеет, как свинья. Руп хорошо его поджарил, но он еще не раскололся. Пока что. И никаких признаков Нолана.
— Гривз и тебя ищет, Бен, — добавил другой. — И он толкнул в столовой такую страшную речь, что все до единого взяли оружие на изготовку, разъяренные, как дикие звери. Он сновал туда-сюда по кухне.
— А почему, ты думаешь, меня в кухне нет? — отозвался Стерлинг. — Поговорю с ним после обеда. Его ведь хорошо обслужили?
Шайка расплылась в гадких улыбочках.
— Он, кажется, чего-то перехватил, — сказал первый из них. — И всем охранникам сегодня доставили еду с курьером. Так что надо поразвлекаться как следует с этой парочкой, пока не началась заваруха.
Сайрус закусил губу и изогнулся на стуле, чтобы посмотреть на Стерлинга. Тот покачал головой.
— Оставьте их Фениксу.
— Почему? — Все четверо были явно недовольны.
— Ты бы шел смотреть светопреставление, — добавил первый мужчина, скалясь, — а мы останемся и отрежем им пальцы. Вряд ли понадобится много времени, чтобы узнать, что они скрывают.
— Убирайтесь отсюда, — рявкнул Стерлинг. — Вон! Я знаю приказы и знаю, чего хочет Феникс, и это не мертвые мальчишки без пальцев. Он получит то, что ему здесь обещали, и точка. Вон из моей кладовки, пока в ваших головах есть что-то, кроме воздуха!
Вся шайка протиснулась на лестницу, и дверь за ними захлопнулась.
Стерлинг громко фыркнул и подошел к шкафу, забитому луком. Из темной полки он извлек старую майонезную банку, полную прозрачной жидкости.
— Очень сильная штука, — громко сказал он. — Просто поразительная. Если бы мне когда-либо понадобилось спасти чью-то жизнь, — и он вытянул из кармана пипетку и водрузил ее на банку, — то я бы использовал по две капли под язык.
Выразительно посмотрев на Сайруса, Стерлинг свернул язык трубочкой и щелкнул зубами.
— Прощай, мальчик. И попрощайся со своей сестрой от моего имени. — Он поскреб бороду и улыбнулся. Его глаза были абсолютно пустыми. — А ты был прав, — признал он. — Я обожал твоих отца и мать. Старый Костлявый Билли прожил два года в бегах. Сомневаюсь, осилю ли я хотя бы половину этого, но возможно, настало время попробовать. Возможно.
Он поднялся по лестнице. Его голос раздался сверху:
— Ты был отличным швейцаром, Деннис Гилли! Одним из лучших.
Дверь открылась и захлопнулась, заскрипел засов.
Сайрус посмотрел на Денниса и в который раз изогнулся, пытаясь встать на ноги. Он уставился на Текучую Воду, спрятанную за луком, и на майонезную банку с пипеткой.
Он пока еще не очень понимал, что происходит, но кое-что усвоил, и это кое-что было страшноватым.
— Ну, давай же, Тигс! — сказал он. — Ты можешь нас видеть. Найди нас.
Через грозовую темноту, ветер, ливень и скрип деревьев Антигона услышала, как часы пробили восемь. Она посмотрела на маленькую, тяжелую коробочку в своей руке. Из деревянных стенок торчали гладкие латунные трубки. Наверху на стеклянном экране быстро сменяли друг друга черно-белые картинки, искаженные даже больше, чем в старом телевизоре — будто в половинке хрустального шара. Из-за нее Антигону стало мутить.
Она заморгала и потрясла головой. Час назад, в столовой, она слушала, как Гривз обращается ко всему Ордену. Но она не увидела, как все отреагировали. Гривз вытащил ее наружу, дал эту коробочку, приставил ее к Диане Бун и исчез. Предположительно, коробочка показывала то, что видел один из летающих охотников Гривза. Но изображения сменялись слишком быстро. Она едва могла различить на них озеро.
Когда она посмотрела в Текучую Воду, то только на короткий миг увидела пальцы Сайруса, но больше ничего. После этого Вода показывала только мутные разводы, тени и блеклую зелень. Оливково-зеленый. Цвет маринованного огурца. Лес?
Пока в ее руках мелькали сбивчивые картинки — верхушки деревьев, стволы, странные фигуры, светящиеся окна, — она обыскала каждую тропинку между деревьями рядом с зоопарком и главными постройками. Она прочесала каждый куст. Дважды. Затем она собиралась уже заглядывать под каждую травинку в отдельности. Ей было плевать, что усилился дождь. Что дурацкий фонарик разрядился. Что черные тучи окончательно затянули солнце и совсем стемнело. Она не собиралась останавливаться, пока не разыщет брата.