- Просим! Просим! - поддержали с другой стороны весёлые сородичи и маги-преподаватели.
- Как тут можно отказать? - Идель развёл руками.
Зинаида не могла сказать с точностью, что было дальше, но, кажется, фейри действительно схватил вилку, взмахнул ею - и всё потонуло в сладком дурмане иллюзии. В центре зала вскинулась пенная волна и тут же отхлынула, заставив, присутствующих потрясённо ахнуть. Из воды поднялся остров с крутыми берегами и скалами. Море продолжало биться о камни, а земля всё росла и росла, покрываясь травой, рождая цветы, кустарники, деревья - целый сказочный сад, в центре которого, на столетнем дубе, раскинула пылающие крылья неведомая птица.
"Пой! Пой!" - прозвучал страстный призыв, и птица запела невыносимо тоскливым и прекрасным голосом. Он лился над островом и взмывал в высокие голубые небеса, завораживал и манил за собой - нужно было сделать всего один шаг...
Кто-то отодвинул стул, и пение оборвалось. Иллюзия растаяла. Зрители охнули ещё раз, многие поднялись со своих мест - посреди зала, на полу, залитом шампанским, лежало опрокинутое блюдо с ректорского стола, а в остове гуся, окружённом остатками гарнира, покачивалась воткнутая серебряная вилка. Идель прищёлкнул пальцами, и безобразие исчезло.
Первым зааплодировал Халтурин. Иллюзий он не любил, но мастерство ценил всегда. Его поддержали остальные. Пока они хлопали, Зинаида не сводила взгляд с Иделя: с его пылающих тёмных глаз, с висков, покрывшихся испариной, и с полубезумной улыбки. Творить сильную магию без джида было опасно и очень тяжело. В том, что такая магия имела место, сомнений не осталось: кожа покрылась мурашками, а в голове характерно зазвенело.
- С ума сойти, - пробормотал Сокол, - это же было заклинание баллов на сорок, не меньше.
- Сорок три, - подтвердила Амелия. - В замкнутом пространстве. Могу подтвердить, Дмитрий, амеджи исполнил этот непростой трюк без подготовки, специального замера территории и лишь приблизительно зная количество зрителей. Ни одного магического знака, только подручные материалы, единственный жест и два слова. Я уже молчу про контроль над магическим потоком с помощью этой... вилки.
- Удивительно, как мы вообще остались живы.
- Не преувеличивай. Живы бы остались, но вот целы ли - большой вопрос. Сто двадцать шесть лет знаю Иделя, а всё равно не могу привыкнуть, что он просто ненормальный.
Сокол потрясённо открыл рот. "Сколько-сколько лет?" - читалось на его лице. Амелия ласково улыбнулась ему и похлопала по плечу. "Не принимай близко к сердцу", - был ответ в её взгляде. Грохов довольно хмыкнул себе в бороду, и Зинаида едва удержалась от того, чтобы пнуть его под столом. Одна Маша сидела, сдвинув брови.
- С тобой всё в порядке?
- Да. Просто не успела закрыться, как следует.
- Засмотрелась?
- Извини, - Маша развела руками, но, судя по голосу, немного оттаяла.
После Иделя показ иллюзий продолжили другие маги. Строгой определённости не было, фейри и дивы сменяли друг друга по желанию. Больше ни один не решился нарушить технику безопасности: каждый педантично выстраивал защитный контур, в центре которого и создавал свою иллюзию. Водопады, метели, прекрасные женщины и жуткие чудовища - Зинаида смотрела на них и словно не видела.
Было шумно, но она хорошо слышала беседу за соседним столом. Идель вполголоса рассказывал Елину, что давно хотел пожить среди дивов и ждал только подходящего случая, вежливо уходил от каверзных вопросов об отношении к оккультным практикам и выражал заинтересованность в более глубоком изучении ведовских промыслов. По его словам, иногда из Северной Дичи на острова привозили такие артефакты, что даже великие умы в Колчане, столице Мирага, собрав совет, не могли понять, как и почему так хорошо работает то, что работать не должно в принципе. Припомнил одного умельца из Дальска, майора в отставке, который на досуге из подручных материалов собирал сложнейшие "Маятники", а потом даже открыл свою мастерскую.
Слушать это было невозможно.
- А что же ваша Амелия? Удивит нас чем-нибудь? - вдруг спросил Елин.
- Амелия? - Идель словно только сейчас вспомнил о ней и, найдя взглядом, коротко кивнул. - Да, безусловно. Она обычно выходит в самом конце, чтобы показать то, что прекрасно даже без магии.
Когда в воздухе растаяла последняя иллюзия, Амелия поднялась на небольшую сцену, где ждала своего часа арфа. Перебирая струны, фейри запела удивительно грустную и красивую песню о доме, которого не вернуть, и о пути, в конце которого, быть может, удастся найти что-то, что сможет исцелить боль потери. Проняло даже Грохова - пару раз он грустно вздохнул. Об остальных и говорить было нечего: Дима Сокол сидел, подперев голову руками, вид у него был трагический и мрачный, а Маша украдкой шмыгала носом. Зинаида чувствовала, что сама вот-вот заплачет.
Она поднялась.
Всё равно! Всё равно, что скажет Елин. Если придётся, она поругается. Но вот так сидеть и понимать, что ученица Иделя вынимает из неё всю душу - это было слишком. Даже столько лет спустя.
- Ты куда? - опомнился Грохов, но Маша остановила его, кажется, одним взглядом.
Кивнув ей в знак благодарности, Зинаида отступила в тень. Фейри не любили отрываться от редких зрелищ, а никому из людей теперь просто не пришло бы в голову посмотреть в сторону дверей. При необходимости оккультисты тоже умели появляться и уходить незаметно.
13 39 год, Северо-Восточная Федерация (Северная Дичь).
Разбирая вещи после переезда, Зубейда ещё раз с наслаждением открыла свой новый паспорт. Теперь её звали Зинаида Захаровна Оленчук. Женщины дивов брали фамилию мужа, и она не стала возражать. Своей фамилии у неё всё равно не было, а та, которую обычно получали полукровки, покидая Мираг, раздражала, напоминая о прошлом. Заодно Зубейда решила сменить имя, выбрав более привычное для этих мест.
Виктор три года назад ей не разрешил. Сказал, что прежде чем отрекаться от прошлого, нужно найти себя в настоящем и определиться с будущим. Фейри всегда очень трепетно относились к своим именам, но услышать такое скучное нравоучение от Виктора, о лёгком нраве которого в университете ходило немало анекдотов, было неожиданно и неприятно.
Игорь, конечно, удивился, но отговаривать не стал. Сказал, что новое имя ему тоже очень нравится.
Зинаида-Зубейда подвинула к себе коробку, в которой хранила документы и несколько ценных вещиц. Ещё будет время налюбоваться. Сняв крышку, чтобы положить паспорт, она вздрогнула. Поверх письма от матери лежал подарок Иделя. По странной иронии судьбы они с амеджи снова разминулись всего на пару дней. Стоило, наверное, если уж не задержаться, то хотя бы написать ему несколько строчек. Поблагодарить.
Она повторила пальцами медвежий силуэт. Всё осталось в прошлом: и Мираг, и Зимка, и даже амеджи Идель. Зинаида взяла значок, подошла к открытому окну, замахнулась, чтобы выбросить, и... не смогла. Всего на секунду представила укоризненный взгляд из-под чёрных бровей и отступилась.
- Да чтоб тебя, - пробормотала Зинаида.
Не глядя, она от всей души швырнула подарок в кучу вещей.
1373 год, Северо-Восточная Федерация (Северная Дичь).
Идель догнал её уже за дверьми банкетного зала.
- Остановись и скажи, от чего ты до сих пор пытаешься убежать?
Зинаида вновь почувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой, совершившей большую глупость и только теперь осознавшей её масштабы.
- От вашей беспощадной правды, амеджи, - она повернулась, - и от прошлого, которого не вспоминала последние тридцать лет.
Идель удивлённо поднял брови.